Более всего эта ситуация доставляла англичанам, но ситуация полностью вышла из-под контроля. Америка хотела жить долго и счастливо, а без СССР это никак невозможно, вот и вкладывали в Страну Советов, от всей души. Да, коммунистов на Западе не любили, но умирать не любили намного больше, и все приняли правила игры, включая британский королевский дом.

Но конечно продолжали гадить исподтишка, что выглядело совсем уж позорным. Словно повар, плюющий в суп посетителям. Временами они возбуждались до создания коалиций «для противостояния красной угрозе», но пара демонстративных прилётов на конгрессы кораблей советских делегаций в сопровождении крейсера, способного уничтожить всё живое на планете, вовремя охлаждало горячие головы. Так и жили плавными циклами, и очередное обострение пришлось на возвращение Никиты, что заставило всех причастных залечь по берлогам, и прикинуться ветошью.

По графику, и системно, без штурмовщины, Никита посещал госпиталь Бурденко, работая с теми, кто стоял в очереди на излечение и омоложение, попутно продлив жизнь ещё двум десяткам западных дельцов, готовых потратить кровно награбленное на дороги мосты и заводы в России. Но таких становилось всё меньше и меньше и не потому что перевелись все желающие, а просто страна закрыла все срочные нужды, и дальше собиралась развиваться планомерно и последовательно, но собственными силами, и собственными кадрами, заодно ужесточая ответственность за тунеядство, и ограничивая приём во всякие творческие союзы, для того, чтобы снизить количество дармоедов, прикрывающихся этой нехитрой схемой. Можно было жить на выплаты от союза писателей или союза композиторов годами, выдавая одну маленькую книжечку, в пару лет, издаваемую тиражом в несколько тысяч, и пописывая хвалебные стихи под юбилеи главков и трестов.

Таким образом в народное хозяйство влилось больше десяти миллионов, часто не совсем добровольно, а через систему исправительных учреждений, но порой от работника вовсе не требовалось никакой квалификации, так что и горе-поэты и мусорные художники находили себе место.

Попутно Никита слегка причесал свои отношения с дамами, навестив всех подруг, и выяснилось, что близняшки на всех парах летят к замужеству с братьями тоже учащимися в московской Керосинке, а Наталья Трубникова, пожив какое-то время с неким композитором, снова находится в поиске пары. Лучше всего дело обстояло у Александры, которая завела себе сразу трёх любовников, и жила в своё удовольствие, расширяя магазин и ателье.

Сестра нянчилась с дочкой, но продолжала работать, успевая носиться между фабрикой-кухней детского питания, архивом и прочими делами на Форд-Лада 2110 сделанного на базе Форд-Мондео. Молодая семья вполне встала на ноги, и помощь им не требовалась, но Никита всё равно посматривал в ту сторону. Но его секретари и с этим справлялись вполне успешно, и когда у Вари возник серьёзный конфликт с руководителем отдела по месту её работы, откуда-то из темноты под Первым Главным Управлением КГБ, вышел мужчина средних лет, с незапоминающейся внешностью, приехал в архив, поговорил с людьми, шагнул обратно и через неделю, Варя принимала дела в качестве начальника того самого отдела, а его бывший руководитель, добровольно уехал преподавать черчение в Тулу, и по слухам был этим обстоятельством чрезвычайно доволен, потому как в свете вскрывшихся шалостей, другие варианты исхода, выглядели намного хуже. И это было правдой, так, как если бы Никита узнал, что этот плешивый старый пенёк домогается до его сестры, то рабство на маковых полях в Таиланде воспринял бы как большую удачу. Серединные миры, в этом смысле куда более продвинуты и разнообразны.