— И всё же я предположу, что знаете, — я возвращаю свой взгляд к картам и продолжаю раскладывать пасьянс. — Если вдруг вспомните, кто такой Юра, передайте ему, что играть я буду только с ним.

Мой посетитель удаляется, что-то возмущённо бормоча себе под нос.

Больше меня чудесным образом никто не беспокоит. А примерно через полчаса ко мне подруливает пара шкетов среднего школьного возраста. Оба в серых кепках очень серьёзного вида.

— Ты, что ли, писатель? — говорит один из них.

— Допустим, — отвечаю.

— С тобой поговорить хотят.

— Кто? — переспрашиваю.

— Кто надо, — важно басит второй.

— Где?

— В беседке, — первый дёргает подбородком, указывая направление.

— Скажите, что я через десять минут подойду.

— Ты не понял, тебя сейчас хотят видеть, — цыкает зубом второй.

— А то что? — открыто ухмыляюсь я. — А ну, валите отсюда, шпана малолетняя. И передайте серьёзным людям, что я сказал.

Недомерки переглядываются и молча уходят.

Я, не спеша, одеваюсь, укладываю полотенце и, насвистывая под нос, направляюсь в сторону беседки.

Беседку окружает толпа зрителей, человек пятнадцать, не меньше. Увидев меня, они с любопытством расступаются. Внутри сидит только один человек. Естественно, это Юра.

— Вот уж встреча! — театрально радуется он. — Вот не ждал, не гадал…

— Это гора с горой не сходятся, — подхватываю я его тон.

— Тут мне птичка нащебетала, что ты сыграть хотел?

Под одобрительное гудение он достаёт колоду.

— Хотел, — говорю, — во что предложишь?

— А давай в дэбчик!

Играть с Одесситом в деберц, да ещё и его колодой, это такой изысканный способ финансового самоубийства. Всё равно что купить акции «МММ», только прогоришь быстрей и надёжней.

Но мы же тут, вроде как, несерьёзно играем. Мы же больше разговариваем.

— Давай, — говорю я.

Одессит лихо тасует и предлагает мне сдвинуть колоду. После, той же рукой ловко возвращает сдвинутое на место.

За первые десять минут я лишаюсь двухсот рублей. Зрители разочарованно перешёптываются. Некоторые начинают хихикать. Никто не может понять, почему сам Юра снизошёл до этого фраера-курортника. И чего ради он тратит на него своё драгоценное время.

— Знатный у тебя фингал, — говорит Юра, ни на секунду не прерывая движение своих рук, — по ночам заместо фонаря светить может. Что, девчонку не поделили?

Это он так осведомлённость о моей личной жизни демонстрирует. Ненавязчиво.

— Их, между прочим, четверо было, — говорю. — Если б там в зале рефери оказался, то по очкам я бы выиграл.

Свои Рей-Бены я, разумеется, перед игрой снял и отправил в карман. Очки, особенно тёмные, это идеальное зеркало, которое демонстрирует твои карты сопернику.