Пульсирующий?
Несмотря на страшную рану тварь оставалась живой, если так можно сказать про дохлого зомби. Бельма её злобных глазок повернулись в нашу сторону и она начала судорожно дёргаться, с мерзким хрустом разрывая всё ещё скрепляющую две половинки плоть.
— Что за блядство⁉
Я даже сделал шаг назад, чтобы оказаться как можно дальше от этого уродливого перформанса, но в этот миг гнилая плоть не выдержала, лопнула и крыса развалилась на две половинки. Тело задёргалось, затрещали рёбра, пара из которых судорожно дёргаясь, прямо на глазах начала удлиняться, превращаясь в уродливые лапы, по костям будто живая начала сползать плоть, обвивая их, превращаясь в мышцы и сухожилия, поверх которых начала наползать облезлая шкура, окончательно формируя из половинки крысы, пусть и крайне уродливого, но целого зомби. Я не выдержал этого зрелища, шагнул вперёд, одним ударом рассекая обоих уродов напополам, а потом, чтобы они не начали восстанавливаться, начал рубить их фарш.
— Сука… нам только размножающихся почкованием зомби не хватало!
Да я знаю, что это больше похоже на размножение делением, чем почкованием, но в данный момент мне было не до лишних подробностей. От моих ударов оба тела зомби не только разлетались ошметками, но и окружающее пространство потеряло субстанцию вязкого киселя, а слышимый подсознанием бешеный стук сердца начал угасать, возвращая нам спокойствие и самообладание.
Твою мать… В мире и так под десять миллиардов ходячих мертвецов, если они ещё начнут размножаться, то… То ничего не изменится. Будь их десять миллиардов или сто, простым превращением их в фарш ничего не решить. Должен быть другой способ, иначе сработает обычная математика, где на каждого человека приходится по тысяче зомбаков и это, не считая полчищ других монстров, так что получается, что у нас не будет шансов. Даже если мы сами со временем превратимся в супер-убийц, к тому времени будет уже по миллиону зомбаков на каждого и мы просто вымрем от старости, пытаясь уничтожить заполонивших наш мир чужаков. Хотя, может, выжившие превратятся в настоящих богов, очищающих континенты одним движением левой брови, но я в этом что-то очень сильно сомневаюсь.
Я ударил в последний раз и остановился, потому что мне, наконец, пришли победные логи, да и неприятный стук затих окончательно, а воздух начал вытекать в лёгкие свободно, наполняя их живительным, хотя и весьма смердящим воздухом.
Я вытер лицо рукавом и направил луч сканера на ошметки фарша, обильно сдобренного кусками костей и редкими клочками шерсти.