Полевкин закатил глаза, вытягиваясь в кресле, словно довольный кот. И вдруг, практически в самый пик удовольствия, дверь в келью резко распахнулась от сильного удара.

Мужчина дернулся от грохота, сбивая объемным рыхлым пузом с ног девушку, стоящую возле него на коленях.

Та упала, испуганно взвизгнув, и по выложенному кафелем полу покатился, звеня, перевернутый тазик с водой, в котором она совершала омовения ног своего господина.

— Модест! — прогремело громким эхом по келье.

Полевкин весь вжался в кресло. Но, быстро взяв себя в руки, вскочил, замерев по стойке смирно.

— Ваше Светлейшество… — губы его дрожали от страха. Он весь сжался, не зная, чего ожидать.

— Вот ты где? — вошедший был явно недоволен.

— Мессир, Ваша Светлость, — подобострастно выкрикивая слова, зашлепал босыми ногами по мокрому от разлитой воды полу Модест к внезапному посетителю. — Что привело вас в мою скромную обитель в этот час? — Заискивающе спросил он.

Не в силах совладать с волнением и поднять глаза, стоял возле мессира, склонив голову.

— Скажи мне, Модест, — каким-то безучастным и холодным тоном произнес тот, проходя дальше в келью. Сделал два шага и остановился. Прошелся пальцем по слегка пыльной полке у стены, на которой стояли несколько книг, а также замысловатого вида бронзовый подсвечник с огарком свечи зеленого цвета. — Как обстоят дела с южным форпостом?

Он вдруг резко обернулся и приподнял бровь, глядя прямо на Модеста.

Не ожидавший такого, Полевкин сжался от пристального взгляда. Тело его трясло от волнения и страха.

— А-а-а… а что не так с форпостом? — начал он заикаться.

Мессир обратил свой взор на служанку. Та все еще стояла возле кресла, пытаясь собрать тряпкой разлитую воду обратно в таз.

— Милочка, вам лучше удалиться. У нас будет серьезный разговор с падре.

Модест замахал рукой и зашипел на девушку, давай знак, чтобы та поскорее убралась отсюда. Служанка подхватила с пола тазик, разливая остатки воды по полу и, прижав его к груди, быстро выбежала из кельи.

— Так что, Модест? Что ты мне скажешь? — произнес мессир, когда они остались в келье вдвоем.

Он прошел, уселся в удобное кресло и, вытянув ноги, посмотрел на своего визави.

— Мы… я… — начал мямлить пухлый священнослужитель, теряясь под пристальным взглядом мессира.

Этот жилистый, худой мужчина буквально насквозь просматривал душу и всегда вызывал у Модеста оторопь.

Но и возразить ему он ничего не мог. Ведь знал, какие последствия могут после этого его ожидать.

Поэтому он попытался взять себя в руки. Совладал кое-как с дрожащим голосом и, подойдя ближе, начал задавать наводящие вопросы, пытаясь выяснить, чем же вызвано недовольство хозяина.