Девочка со спичками
Три месяца спустя. Где-то в Европе.
Меня зовут Ева. Теперь Ева. В прошлой жизни я была Лилит, и это имя принесло мне только боль.
Квартира съёмная, обои в дурацкий цветочек, за окном серый дождь. В углу — зеркало в полный рост. Я смотрю в него каждое утро, и каждый раз требуется несколько секунд, чтобы узнать эту женщину. Острые скулы. Губы чуть более пухлые, чем были. Нос тоньше. Хирург сказал, что розы сделали половину работы за него — исполосовали лицо так, что пришлось собирать заново. Я попросила собрать по-другому. Так родилась Ева.
Единственное, что осталось от Лилит — глаза. Зелёные, кошачьи, с золотыми искрами. Хирург спросил, не хочу ли я поменять и их. Я отказалась. Глаза — это моё. Единственное, что Марк во мне действительно любил.
Ну, и шрамы.
Шрамы остались. Длинные, тонкие, белые — на запястьях. Это я сама, ещё до побега. Когда поняла, кем стала. Когда пыталась вырваться из клетки единственным доступным способом. И на бёдрах — это уже он. «Чтобы никто не захотел тебя, кроме меня», — сказал он тогда, водя лезвием по коже. Я верила, что это любовь. Теперь меня тошнит от этого слова.
Я сижу на подоконнике и держу в руках спичечный коробок. Это моё новое развлечение. Я зажигаю спичку и смотрю, как она горит. Подношу слишком близко к пальцам.
Жжёт. Терпи.
Я смотрю на пламя и думаю: в этом есть смысл. Спичка сгорает за несколько секунд — но за эти секунды она освещает всё вокруг. Может, и я так смогу. Может, вспыхнуть на мгновение — но так ярко, чтобы он ослеп.
— Ты ебанутая, — констатирует Вика, жуя жвачку. Она сидит на диване, закинув ноги в рваных джинсах на журнальный столик, и стучит по клавиатуре ноутбука. — Тебе нужен мужик, чтобы забыть старого. Ну, или хороший вибратор. А не суицидальные игры с огнём.
— Мне нужен не мужик, — говорю я, глядя на огонь. Огонёк танцует, и в его свете я вижу лицо Марка. — Мне нужна я. Та, прежняя. Которую он убил.
— Так верни её.
Вика кидает мне на колени пухлую папку. Я ловлю её одной рукой, вторая всё ещё сжимает догорающую спичку. Огонь добирается до пальцев. Я гашу его о ладонь. Шипение. Запах горелой кожи. Боль отрезвляет.
— Я тут нарыла кое-что, — говорит Вика, не отрываясь от экрана. — Твой Марк — не просто психопат-коллекционер. Он — верхушка айсберга. Трафик. Оружие. Связи в Интерполе. И, самое интересное...
Она делает паузу. Я вскидываю глаза.
— У него есть страх.
За три года ада я ни разу не видела на лице Марка страха. Только похоть, гнев и ледяное спокойствие.
— Какой? — мой голос всё ещё хриплый. Связки восстанавливаются медленно. Хирург сказал, что, возможно, останется навсегда. Мне нравится. Это голос женщины, которая кричала и выжила.