— Спасибо вам, Глафира Павловна — сказала я — Я буду вас вспоминать.

— Я тебя тоже, Наташка — улыбнулась пожилая женщина, утирая одинокую слезинку, скатившуюся по щеке — хорошая ты девочка.

— Да какая хорошая⁈ Какая хорошая⁈ — взорвалась Светка, вставая со своего места и вновь наполняя меня энергией под завязку — Шалава она! Шалава⁈ Ты где деньги взяла на это всё? Где⁈

Чуть отстранившись от старушки, но не убирая руку со спины, я продолжила накачивать её тело энергией. Зачем добру пропадать?

— Евгений Николаевич дал — глядя в глаза Светки, заявила я, отчего её лицо аж побагровело — Чтобы не писала заявления о его домогательствах.

— Да ты что! — удивлённо воскликнула старушка.

— Ничего такого не было — поспешила успокоить её я — но его действия можно трактовать по-разному. Поэтому сговорились на небольшой сумме и моей выписке.

— Ты врёшь! — зло сказала Светка — Женя не такой! Ему не нравятся малолетки!

— Вполне может быть — пожала плечами я, впитывая всё больше энергии — Но об этом раньше нужно было думать, прежде чем приглашать меня на свой коричневый диван.

Дымка ненависти, зависти и ревности от Светки, казалось, заполонила собой всю палату и я с удовольствием продолжала её впитывать, также частично передавать старушке.

К сожалению, из-за нахождения в палате Верки я не могла скормить присутствующим историю о Наташиной бабке, которая принесла ей деньги. Это было бы сразу подвергнуто сомнению и не удивлюсь, если бы меня потом просто обвинили в воровстве. Поэтому пришлось включать в отработанную схему Евгения Николаевича, некрасивый поступок которого всё объяснял, в том числе и мою выписку, причины которой были никому не понятны…

Что удивительно, Светка на меня не набросилась. Она взяла себя в руки, а затем просто куда-то ушла. А когда мы пересеклись на обеде, то я почувствовала исходящее от неё предвкушение и злорадство.

Задумавшись над причиной таких своеобразных эмоций, я помыла и вернула ложку с чашкой не узнавшей меня тёте Клаве, забрала выписной эпикриз и номера телефонов Глафиры Павловны и Маринки, затем оделась, взяла подготовленный рюкзак с вещами и ушла.

Из больницы я выходила с тяжёлым сердцем. И это не из-за проблем, которые мне явно успела подготовить Светка.

Скорее потому, что я покидала относительно спокойную гавань, к которой привыкнула за время, прошедшее после переноса. Изначально казалось, что хуже места нет, однако Евгений Николаевич всё же правильно заметил. Тут тепло, есть кровать, какая-никакая еда. Здесь я была в безопасности. И, несмотря на вредных соседок, успела осмотреться, прийти в себя, и даже научилась пользоваться новыми способностями. В идеале мне было бы неплохо провести здесь полноценные три недели. Тогда бы я действительно смогла разобраться в себе, новых способностях и выработать жизнеспособный план действий. А так приходится всё делать второпях, на ходу.