Руслан стоял непоколебимо, как скала

Отпусти! Яхта тонет! - я отчаянно забилась в его руках, но для него я была не тяжелее куклы.- Пусть тонет, - прошипел он, склоняясь к моему уху. - Мы пойдем на дно вместе. Я привяжу тебя к себе твоим же красным платьем, и ты будешь принадлежать мне даже там.

В этот момент яхта дала резкий крен. Огромный кожаный диван сорвался с места и с грохотом понесся прямо на нас. Руслану пришлось на долю секунды ослабить хватку, чтобы перехватить летящую махину одной рукой Это был мой единственный шанс.

Я не стала вырываться - я ударила его лбом в переносицу. Со всей дури. Раздался хруст, Руслан на мгновение зарычал от неожиданности и боли, и этого мига мне хватило. Я вывернулась, оставляя в его руке кусок рукава своего драгоценного платья. Тварь! - выплюнул он, вытирая кровь с лица

я бросилась к разбитому панорамному окну. Сзади я слышала плеск воды и тяжелые прыжки - он шел по моим пятам. Я запрыгнула на раму, ледяной ветер ударил в лицо. Высота была пугающей, внизу бурлила темная река, перемешанная с обломками

- Я найду тебя по запаху!

Я не стала дожидаться конца его тирады. Прижав флешку к груди, я зажмурилась и шагнула в пустоту. Ледяной удар воды выбил из легких всё. Я вынырнула, судорожно хватая ртом воздух, и обернулась. Огромный нос «Акелы» медленно задирался вверх, а в проломе каюты стоял он. Неподвижный, зловещий. Его глаза светились в темноте набережной, как два два поисковых прожектора.

Он не прыгнул следом. Он просто смотрел, как я барахтаюсь в воде, и я кожей чувствовала - он не врет. Охота не закончилась. Она только что перешла в активную фазу.

Глава 3. Мокрый позор

Москва-река в мае - это не термальный источник в Баден-Бадене. Это ледяная купель, густо приправленная соляркой, речной тиной и привкусом несбывшихся надежд на спокойную старость. Когда я выкарабкалась на скользкий гранит набережной Тараса Шевченко, я больше всего напоминала облезлую кошку, которая только что проиграла неравный бой с промышленным пылесосом.

Моё «триумфальное» красное платье, за которое я отдала три зарплаты и половину душевного спокойствия, теперь липло к телу, как вторая кожа. Вырванный кусок рукава сиротливо оголял плечо, а корсет, ставший после купания орудием пыток, впивался в ребра, напоминая, что дышать - это вообще-то роскошь. Но главное было на месте. Я разжала кулак: флешка, мокрая, но целая, хищно блеснула в свете фонарей. • Жива... - прохрипела я, выплевывая порцию речной воды. - Я жива, а яхта нет. По-моему, это самый честный бартер в истории капитализма.