— Вроде она одна была? — припомнил папаша Кац.

— Она фашистов по пути утопила в болоте, а так, да, одна, — подкинул я дровишек.

— А там что? — спросила Пенелопа.

— Всё как ты любишь, заброшенный пионерский лагерь. У вас, у нимф похоже со временем просыпаются материнские инстинкты. Хочется всех грудью накормить? — спросила Лиана.

— Нет, говном, — огрызнулась Пенелопа. — Погодите, так Иштар ещё нет получается?

— Она появится лет через девяносто, — сказал я. — Ещё она рассказывала мне, что была такая легендарная нимфа, имя правда не сохранилось в анналах истории, так вот она всё с неё копировала. Может это ты, Пенелопа?

— Ого! А ты её знал? — удивилась Пенелопа. — Откуда?

— Она его второй женой была, — брякнул папаша Кац.

— О, как. Кто тогда первая? — изумилась Пенелопа.

— Лиана, — так и знал, что этот пердун проболтается. — Не была она мне женой. Я сбежал из-под венца! Вот она и взбесилась! Нас раскидало по разным локациям, спасибо Улью. Потом мы уже её за мэра Вавилона выдали замуж, перед этим стерев дар. Она даже родила мальчика.

— Вот вас колбасит здесь, — улыбнулась Пенелопа. — Легендарная, говоришь? Отлично! Ты меня прямо к жизни возвращаешь, Женя.

— Я тогда тоже стану легендой, — скромно озвучил свои мысли папаша Кац. — Издам книгу рецептов Изи Каца! А ведь мы с РА уже начали работать над ней, и на тебе, как назло утонул.

— Неудобно получилось, — согласилась Соня. — Зато всякую шелупонь со стаба разогнали.

— Спорно. Скорее они себя сами разогнали, но мы тоже приложили руку. О, Гранитный! — я и не заметил, как мы проехали сто двадцать километров до будущего стаба.

— Пока ещё нет, но будет. Квадратная крепость, огороженная каменной стеной. По десять километров каждая сторона, — мечтательно возвёл к небу глаза знахарь. — А каких мы пиздюлей здесь Шаману прописали, помните?

— Особенно ты и Наташа, — кивнул я.

— Наташи больше нет, Жень.

— Да, извини.

— Ещё одна жена? — невинно поинтересовалась Пенелопа. — Да ты ходок, Евгений!

— Уже нет, — тактично ответила Лиана. — Он теперь хороший мальчик.

— Да, уж, — сознался я.

— А вот и наша дорога, — оживилась Пенелопа. — Мы по ней шли, пока к мурам не попали. Мичман всё же немного тупой, который Абажур. Я сразу заподозрила неладное.

Лиана повернула направо на восток. Как такового тракта ещё не было, так раздолбанная просёлочная дорога, идущая сквозь густой лес. Через пару километров показалась памятный холм, ныне пустой, где нас пытались распилить на органы. Дорога петляла по лесу между огромных дубов с одной стороны и болота с другой.

— Километров через тридцать был небольшой стаб, если его муры не добили. Там можно будет переночевать, — сказала Пенелопа. — Только я не дотерплю. Можно остановить?