— Жень, глянь, — Лиана передала мне бинокль. Я быстро оббежал взглядом горизонт и меня заинтересовала одна аномалия. Линия воды по большей части выглядела прямой линией за исключением одного участка. Примерно посередине она бугрилась, образуя холм, который по мере приближения становился горой. Среди спокойного моря. Волнения в два бала я называю спокойной водой. На нас пёрла гора, что там скрывалось под бурунами волн высотой с пять этажей я не разглядел.

— Вот и Одиссей, детки. По-моему, он спешит накидать нам всем, — с этими словами я передал бинокль папаше Кацу.

— Невероятно! Это же животное! — закричал Изя Кац.

— Сам ты животное, а это Кайдзю. Больше некому, — отозвалась Рейко.

— Такое большое? У нас даже такой категории нет! Высшая? — спросила переходя на фальцет Пенелопа.

— Определённо это Октопус! — воскликнул папаша Кац. — Ктулху? Нет, наш поменьше был. Лесник, это всего лишь его голова, точнее верхняя часть. Срань господня, какого же он роста!

— Не знаю.

— Он остановился в двухстах метрах, — Лиана могла определить расстояние до метра. Это у неё профессиональное.

— Испугался? — хихикнула Ракета.

— Да нет, он просто по дну идёт, — заворожённо пробормотал папаша Кац разглядывая чудовище в бинокль. Шесть глаз, зелёный череп, вытянутый как у кабачка. Шесть, нет восемь глаз по окружности, и они всё такие мутные. А ещё…

— А ещё от него поднимается зелёный туман, да это чучело нажралось плутония по дороге! Валим отсюда! — Лиана нажала педаль газа и броневик буксуя в мелкой гальке начал разгоняться. По-моему, самый скверный грунт не считая болота, камешки вылетают из-под колёс, сцепления с поверхности почти нет, а Октопус всё ближе. В подтверждение его намерений над берегом разнёсся протяжный вой. Зов Ктулху, как назвал бы его товарищ Лавкрафт. Но он то изучал себя под веществами, а нас похоже будут иметь на сухую. Лиана материлась как последний извозчик, но броневик кое-как дополз до песчаной поверхности. Дальше дело пошло веселее.

— Он видит нас! — заунывно скалился Изя, отбросив бинокль подальше. Октопус бодро шевелил щупальцами и передвигался по воде явно быстрее нас. Его зелёная голова с редким пушком на макушке имела восемь грустных коровьих глаз. Все они сверкали изумрудами изучая нас. Вокруг огромной десятиэтажной головы игриво струился зелёный туман. Нас с Октопусом разделяло не меньше ста пятидесяти метров, но счётчик Гейгера просто зашкалило и стрелка билась в конвульсиях в правом углу шкалы. Даже когда мы улепётывали от нолдов, она важно трепетала, где-то посередине не пускаясь во все тяжкие. Этот ходячий реактор спешил отрезать нас от подъёма наверх, и, мне кажется, он успеет туда раньше нас.