— Вы эта, Джоконду не пугайтесь. Она под выброс попала, рожу ей того немного испоганило, на, — видно было как ему с трудом далась столь витиеватая фраза. — Страшная она как моя жизнь, на.

— Мы постараемся, — заверила его Вера.

— Ну чё тада, базара нет, на. Идите за мной, — с трудом передвигая ноги в сапогах на три размера больше он направился вглубь стаба.

Конь бодро прошлепал по деревянному настилу, уложенному поверх каменистой пустыни. Под ногами постоянно попадались мелкие камушки, о которых можно при желании подвернуть ногу. Да и идти по ним было неприятно. Вряд ли здесь бывали дожди, иначе бы можно заключить, что настилами спасаются от грязи под ногами. Дома в стабе ничем таким не выделялись и возводили их, пользуясь подручным материалом. Все первые этажи строились из камней, вторые, если были, из дерева. В основном нам попадались одноэтажные напоминая мне старые фильмы о Диком Западе. А вот и салун с дверками, открывающимися в обе стороны. Изнутри доносились пьяные выкрики, послышался женский визг и шлепки по голому телу.

— Терентий развлекается, — прокомментировал Конь. — Бригада его из рейда вернулась, на.

— Из полей что ли? Урожай собирали? — передразнила его Ирка. — А комбайн его, где, на?

— Не пойму я, — признался Конь. — К ментату иди!

В посёлке было несколько улиц, но Конь повёл нас через центральную самую широкую. Навстречу нам попадались люди, отличительной особенностью на их лицах я отметил подозрительность. Все они здесь были чужими, не было того единения как в других стабах. Интересненько. Конь, громко шлёпая по деревянному настилу своими сапогами сорок восьмого размера привёл нас к отдельно стоящему домику. Он в отличие от других имел небольшой заборчик, а также цветы в горшках на окнах. У калитки висел кусок рельсы, Конь достал что-то металлическое и несколько раз ударил по рельсу. Второе окно от двери со скрипом раскрылось и в проёме показалась кошмарная физиономия. Половина лица выглядела полностью сожжённой вместе с глазом. Оставшаяся правая выглядела вполне миловидной. Женщина примерно лет тридцати пяти уставилась на нас одним глазом.

— Свежее мясо? Вы из голубой зоны? — она шепелявила, неудивительно после такой травмы. Кстати, почему Улей не восстановил?

— Не, Джоконда. Они с юга пришли, на, — ответил за нас Конь.

— Ничего себе, заходите. Всё, Конь, свободен. И передай Туранчоксу, что за ним должок. Я жду ещё неделю, потом он у меня пожалеет, что его маманя не сделала аборт!

— Ага, понял, на! Туранчокс, долг, неделя, аборт, — повторил Конь и быстро побежал назад, боясь видимо забыть распоряжение постоянно бормоча себе под нос скороговоркой слова.