— Поддерживаю, — потирая руки сразу согласился папаша Кац.

— Опять будет драка? — тоскливо сказал я. — У меня скоро рвотный рефлекс ко всем общественным местам выработается. Как общепит, так заваруха. Другого места потише у вас нет?

— Есть пару забегаловок, но там совсем грустно. В основном своими группами живут. Мы скромно себя будем вести, — пообещала Маргарита. — Ко мне и так никто не подойдёт.

Почему к ней никто не подойдёт я не спросил, а надо было бы. Я так понял, что сейчас её чураются, потому что многие раньше издевались над ней. А она затаила обиду и могла запросто засадить любого в стазис. В салун мы пришли сразу после обеда. Обычно в стабе в это время наступал тихий час. В основном в Ядре бурлила ночная жизнь и народ начинал вылезать на промысел после восьми часов. Залезть к кому-нибудь по потайному входу и взорваться. Или порезать кого-то в тёмном месте с последующим облегчением от материальных ценностей. И правильно, зачем они там в райских кущах. Голые пришли, голые уйдём.

На этот раз мы заняли самые козырные места в малом зале попросту арендовав его полностью. Мало того, он ещё и отгораживался ото всех тростниковой завесой. На голубом тростнике какой-то умелец нарисовал цапель, лебедей и озеро на фоне горы и восходящего солнца. Вот такое занавеска отделяла нас от прочих «плебеев» в общем зале. Большой стол, мягкие диваны, приглушённый свет. Здесь можно сидеть неделями и бухать. Чем мы и занялись сразу. В Ядре пьянели ещё медленнее, чем в остальном Улье, но мы стартовали серьёзно и через три часа я почувствовал опьянение.

— Всё же мои рецепты дают неповторимый тонкий букет, — папаша Кац смаковал лучшие сорта алкоголя, выведенные местными умельцами. Покупные уже давно никого не устраивали. — От одного запаха балдеешь. А какие ощущения! Лёгкое жжение на кончике языка и шикарное послевкусие. Никогда не понимал водку, Маргарита. Вы же её пардон, как извозчик хлещете. Раз и опрокинули, — папаша Кац развалился на диване рядом с Марго и наслаждался коньяком с добавками «некоторых трав», как выразился знахарь.

— Изя, мы снова на «вы»? Или у тебя в глазах двоится? — мило поинтересовалась Марго.

— Вы, ты, какая разница! Нельзя же так пить! Вот у нас на симпозиумах всегда коньяк пили, благородный напиток! Помню как-то на одном из коллоквиумов мы так нажрались со студентками…

— Ты меня ещё поучи, профессор, — она ухватилась за клочок волос, трепетавший над ухом знахаря и с силой дёрнула его вверх. Папаша Кац взвизгнул, расплескав свой нектар. Его глаза чуть не вылезли из орбит. Лиана звонко засмеялась. — Мы с тобой уже на брудершафт пили, не говоря уж, что ты сделал со мной на втором приёме. После такого ты должен обязательно жениться на мне.