— Арт, — девушка манит меня, призывно улыбаясь, — Лови меня.

Рыбкой она ныряет в бушующий поток — не раздумывая, бросаюсь за ней и секунду спустя, понимаю, что меня разобьет о торчащий из воды кусок скалы.

— Кажется, он приходит в себя, — произносит голос Ады. Открываю глаза, солнечный свет заставляет зажмуриться.

— Действительно, дышит спокойно, перестал кричать и метаться.

С усилием воли повернув голову набок, вижу фигуру Саленко.

— Что произошло? — пересохшие губы и прилипший к небу язык отказываются повиноваться.

— Ты едва не умер, может, это кара за твои грехи, — голос девушки холоден. Ее слова медленно просачиваются в сознание, удивляя меня как содержанием, так и неприязненным тоном. Еще вчера она целовала меня в губы, а глаза говорили «люблю».

— Ты ничего не помнишь? На, попей. Только не торопись, — живительная влага гасит огонь во рту, принося облегчение.

— Нас телепортировало, мы плыли на плоту, я сменил Данилу на дозоре, — картина воспоминаний начинает складываться в единое целое. Кажется, я услышал шум, а потом появились тени.

— А что было дальше?

Приподняв меня за плечи, Саленко подкладывает траву под голову. Обзор улучшается, вижу Аду у костра, но Андрия и Данилы нет в поле зрения.

Не дождавшись ответа, археолог присаживается рядом, заслоняя собой Аду.

— Нас атаковали, ты убил троих из автомата: на выстрелы мы проснулись. Андрий убил еще двоих, и пара этих существ убежала в ночь. Тебя нашли окровавленного в обнимку с одним из трупов с рванной раной на голове и прокушенным плечом. Мы даже думали, что ты мертв, пульс еле прощупывался. Хочешь еще воды?

— Хочу, — картина начинала проясняться. После слов Саленко я вспомнил события ночи — кажется, одного я убил или серьезно ранил ножом, того самого, что укусил меня в плечо. Сделав пару глотков, скосил глаза в сторону Ады. Девушка, отойдя от нас десяток метров, задумчиво смотрела вдаль.

— Ада не пострадала, и где Данила с Андрием? На охоту пошли?

— Ты давай поспи, ты двое суток был в бреду, истекал потом и метался. Ада не спала все это время, она просто устала. Отдохни хотя бы пару часов, потом поговорим.

После слов Саленко навалилась такая усталость, что даже не успел возразить: веки налились тяжестью, и я незаметно провалился в сон.

Когда проснулся, начинало темнеть — костёр отбрасывал причудливые тени, Ада и Саленко сидели рядом с огнем, что-то обсуждая. Мне удалось сесть, но, попытавшись встать, я упал — слабость была такая, словно я провел год в концлагере. Обернувшись на шум, Саленко подскочил ко мне:

— Куда вставать, тебе надо набраться сил.