— Укусил меня, когда я его вытаскивал, двинул его маленько, очухается.

Мимо меня промчалась Ада, бросившись в объятия Андрия: они торопливо заговорили на украинском. До сих пор использовали русский язык, а как встретились — сразу перешли на свою мову.

— Так, слушайте сюда, — привлек внимание парочки, — С этого момента говорим только на русском. И прежде всего надо привести в чувство этого чудика, может, он скажет что-то полезное.

— По какому праву ты запрещаешь нам говорить на родном языке? — вскинулась Ада. Ее глаза горели, а маленькие кулачки были угрожающе сжаты.

— По праву человека с оружием, — я повел стволом автомата. С оружием надо было что-то делать — я не мог постоянно иметь при себе три автомата и шесть магазинов. Я все-таки человек, а не вьючное животное. Но и давать врагу в руки оружие, пусть даже и без затвора, было опасно. Но и выкинуть не мог — жаба душила. Неизвестно, где мы оказались и как сильно оружие может понадобиться.

— Мы будем говорить на русском, пока не доберемся до людей. Там наши дороги разойдутся — я к своим, а вы в Гейропу, — шутку не оценили. Ада скривилась, а Андрий смачно сплюнул.

Лежащий застонал, привлекая к себе внимание. Это был мужчина чуть старше меня, примерно одного возраста с Андрием. На вид ему было тридцать или около того. Одет мужчина был в вельветовую куртку рыжего цвета, простые чёрные штаны и видавшие виды кроссовки черного цвета. Клетчатая рубашка и платок синего цвета в нагрудном кармане относил его к интеллигентному сословию, вероятно, учитель или бухгалтер.

— Помоги ему, Андрий, — почему-то я называл украинца не Андрей, а Андрий.

Мужчина вновь застонал и открыл глаза, облизнул пересохшие губы:

— Кто вы?

— А ты сам кто? — ответил я вопросом на вопрос. Андрий и Ада не вмешивались — то ли признали мое главенство, то ли обдумывали пакость.

— Саленко Виктор Сергеевич, доцент кафедры энеолита — медного века Института археологии национальной академии наук Украины, — с небольшим вызовом ответил «ботаник». Мужчина оглядел нас, словно пытался понять, какое впечатление произвело на нас перечисление его регалий. Андрий с Адой вновь вполголоса переговаривались на украинском, проигнорировав мое предупреждение. Переведя на одиночный, выстрелил под ноги Андрию: тот подскочил, словно ужаленный, побелев как мумия.

— Боже! — испуганно воскликнул Саленко, отползая от меня в страхе.

— Нет, всего лишь Артур, но для вас не менее опасен, чем сам Господь, если еще раз проигнорируете мои слова.

Звук выстрела произвел положительное впечатление на водителя, лежавшего без сознания. Парень рывком присел, обвел нас глазами и снова обмяк.