— Жень, я понял-понял, — поморщился Мигунов. — Ты просто не забывай, что даже у нашего пояса нет столько людей, чтобы за короткое время обследовать найденный тоннель.

— Задействуем всех, — подал голос Воронов. — Даже тех же студентов магических университетов. Кидать их в пекло не будем, они помогут с исследованием и разведкой обычных и зачищенных территорий.

— Отличная мысль! — тут же согласился с ним Заславский. — Наши разведчики вычистят территорию от монстров и тварей, а студенты займутся сбором.

— И почему мне кажется, что вы это всё уже обсуждали заранее? — хмыкнул Мигунов, подходя к дверям в малый зал совета. — Ладно, ваша взяла! Считайте, что мой голос будет отдан вашему предложению, но в обмен…

— Ты получишь доступ к нашим выкладкам и разведке одним из первых, — понял его без слов Заславский.

Из приюта я ушёл за несколько минут до рассвета. Как раз возобновилось движение автобусов, а мне перед тем, как идти в университет, нужно было забрать кое-какие вещи из комнаты. Да и принять душ явно не мешало.

Уже в автобусе я мысленно вспоминал прошедший день и особенно момент знакомства со старшими ребятами. Те взрослые взгляды, которые я вчера заметил, означать могли только одно — дети через очень многое прошли. И совершенно точно это оставило шрамы на их душе. Пускай они всё ещё оставались детьми и подростками… Мне всё ещё очень далеко до наставников школы Меча, которые могли словом и делом исцелять подобные раны. Пускай и не быстро, но я видел, как из настоящих «зверёнышей» вырастали выдающиеся ученики. Боюсь, тут нужен был именно практический опыт, а не теоретические знания, покоящиеся у меня в голове.

Дилемма. Обучение озлобленного человека боевым искусствам внутри светлых фракций не поощрялось. Этот путь для тёмных, практикующих демонические искусства боя, которые способны были использовать гнев и ярость человека для усиления взрывной мощи. А среди ребят старшего возраста большинство уже казались мне озлобленными и настороженными.

Я задумчиво побарабанил пальцами по ручке кресла автобуса, привлекая внимание какой-то бабушки, которая ехала рядом со мной. Улыбнулся, показывая, что не специально, и вернулся к собственным мыслям. Итак, что мы имеем в сухом остатке? Кинутых собственными родителями детей-изгоев, вынужденных жить в приюте в ожидании взросления и когда их выбросят на улицу.

Старшие, уверен, уже всё понимают и, вероятно, уже находятся в бандах, значит, обучать их я могу пока только лишь технике дыхания и медитации. Уже неплохо, это даст мне небольшое время, чтобы разобраться, насколько ребята отчаялись и возможно ли погасить их злобу, если она, конечно, есть. Но в любом случае я просто обязан был попробовать дать ребятам шанс.