— За нее, — присоединился я к этому тосту. — И за хозяина этого места. Здесь здорово и вкусно!
Абрагим что-то проворчал, а после припал губами к своей пиале.
— Уф-ф-ф, — Стелла выплеснула текилу себе в рот. — Все, Валера, можно выдыхать. Карла Августовича заинтересовало наше предложение. Абрагим сказал, что он сам нас найдет, когда у него появится время.
— Вопрос, когда оно у него появится, — заметил я и опустошил стаканчик.
— Не бойся, это сказка долго сказывается, — успокоила меня Воронецкая, — а у нас все быстро делается. Москва — мегаполис, она, как и положено большому городу, живет на пределе скоростей, тот, кто стоит на месте, обречен. Он оказывается сначала в Лобне или в Шатуре, а после теряется на бескрайних просторах Среднерусской равнины. Это не значит, что в остальных местах жить хуже, чем здесь, просто город диктует свои законы. Ты либо существуешь по ним, либо выбываешь из игры.
Собственно, на этом наше пребывание в кафе Абрагима закончилось. Текила была выпита, шаурма съедена, цели достигнуты.
Когда мы уже выходили на улицу, аджин хлопнул меня по плечу и пророкотал несколько неразборчивых фраз.
— Он говорит, что ты ему понравился. Теперь можешь заходить сюда покушать, как рядом окажешься, он будет рад такому гостю, — перевела мне речи Абрагима Стелла, доставая из сумки телефон, заливающийся трелями. — Поздравляю, ты молодец, это дорогого стоит. Алло, слушаю вас!
— Рахмат, — я протянул аджину руку, которую тот пожал. — Обязательно загляну еще, и не раз.
Тот довольно оскалился.
— Да, — вещала тем временем Воронецкая в трубку. — Да. Не сегодня. Не сегодня, у меня дела. Да? Да! Хорошо!
Она убрала телефон в сумку, на прощание махнула шаурмячнику рукой и стремительно двинулась вниз по улице, туда, где была оставлена машина.
— Мы куда-то едем? — догнал я ее.
— Мы — нет, я — да, — ответила Стелла на ходу. — Станция «Парк культуры» вон там, вечером созвонимся. Или завтра. Все, Валера Швецов, пока-пока.
Баба с возу — кобыле легче. Пока так пока. Где там метро? Вон туда вроде она показала?
И ведь не так и далеко от меня эта самая станция находилась. Но, как известно, человек предполагает, а бог располагает. Или кто-то другой, тот, кто меня окликнул, когда я уже видел большую и красную букву «М» над арочным входом одной из старейших остановок московского метрополитена.
— Господин Швецов? — повторил немолодой и седовласый мужчина в летнем светлом костюме и приподнял старомодную серую шляпу с огромным количеством мелких дырочек. — Я ведь не ошибся?
— Нет, — прищурился я, разглядывая его. — И?