— Я…ты, мерзкий слизняк… Да ты… Я тебя прикончу! Но сначала прикончу этого урода! Своими руками! — Грач взъярился и орал, брызгая слюной, но затем все же сделал над собой усилие.

Он если и не успокоился окончательно, то хотя бы орать перестал, махнул рукой своим, и те нехотя опустили оружие. Грач уставился на Тапка, и взгляд был откровенно безумным.

Впрочем, Тапку было уже по барабану. Наниты в его теле закончили работу по восстановлению, напоследок аптечка впрыснула ему кучу тонизирующих препаратов и боевой химии, позволяющих восстановить силы, но их действие еще не началось, и сейчас Тапок находился в состоянии настолько пофигистичном, что вывести его из равновесия, напугать, разозлить было попросту невозможно.

Впрочем, состояние это не продлится долго. Несколько минут, и Тапок станет прежним, готовым к любому бою.

Грач выпрямился, приняв горделивую позу, и с избыточным пафосом, совершенно не вязавшимся с только что продемонстрированной им яростной истерикой, изрек:

— Гладиатор Горелый, я вызываю тебя на поединок до смерти. Здесь и сейчас. Сражаться будем без брони, без пушек, без помощников. Нож против ножа.

С этими словами Грач деактивировал броню и вылез из нее. Его тело обтягивал черный, переливающийся под солнцем костюм из неизвестного Тапку материала. С ножен на поясе брони он вытащил свой нож: длинный, с характерным «клип-пойнтом» Боуи.

Тапок ухмыльнулся. Ему показалось забавным, что его враг пользуется именно этим, придуманным еще в девятнадцатом веке на Земле клинком. Дело в том, что у Тапка на поясе висел сейчас точно такой же клинок, который он потянул из ножен и перебросил в руке, пижонски прокрутив его вокруг ладони.

На Грача это не произвело впечатление. Он готовился к бою — стоял, разминая руки. Он был хорош, этот Чистильщик: на полголовы выше Тапка, с развитой мускулатурой, легко просматривающейся через облегающий костюм. Горделивый профиль, никаких видимых имплантов. Прямо-таки с плаката: «Таким должен быть чистый человек».

Стоящий напротив него Тапок на этом фоне выглядел покрытым грязью и кровью диким варваром. Выведенные в боевой режим импланты заставляли модифицированные мышцы бугриться на спине, плечах, предплечьях, неестественно раздували конечности, и даже изуродованное и не до конца зажившее лицо со шрамами от ожогов и черной щетиной, ощеренные в агрессивной усмешке зубы словно бы перекосило от происходящих с телом метаморфоз.

Бой начал Тапок. Ему не терпелось смахнуть с лица врага это выражение собственного превосходства. Хотелось вбить его в землю, опустить до того уровня, которого он, Грач, собственно и заслуживает.