Азиз сразу понял, о чем речь.

— Они служат тебе? Люди Консорциума? Мы не знали, — быстро проговорил он.

— Они выполняют одну мою просьбу. И взамен попросили, чтобы принадлежавшие им нефтяные поля в этом районе оставили в покое, — размеренным тоном произнес гость.

Говорил он бесстрастно, будто исход разговора его не волновал. И неохота в этом признаваться — он мог себе позволить подобное поведение — чувствовать себя уверенно, хозяином положения. Старому бедуину стало обидно, жутко захотелось сбить спесь с наглого юнца. Но серая хмарь в глазах пришельца мешала, отрезвляла, пугая до дрожи. Казалось, воин пустыни заглянул в бездну, откуда выхода нет. Глазами юноши на мир смотрела жадная до живого человеческого тепла сущность, скрывающаяся внутри. И это вызывало безотчетный ужас.

— Конечно я мог бы убить всех вас, — белая стена за спиной гостя шевельнулась, плавно переместившись вперед. Юноша вновь бросил мимолетный взгляд на шатры, где скрывались женщины и дети племени, и добавил: — Но считаю это чрезмерным.

Азиз вздрогнул. Ему приходилось слышать о Марсельской бойне, когда десятки вооруженных мужчин покромсали на куски словно беззащитных овец. И повторения ему не хотелось.

— Не надо показывать силу. Я знаю о ней, — выдавил из себя вождь. — Ты убил своих врагов с особой жесткостью и тем внушил страх остальным. Показал, насколько неважно хорош воин, насколько он подготовлен, какое имеет оружие. Он все равно умрет, если встанет на пути Проклятого.

Тяжело признаваться в собственной слабости, особенно на глазах родных сыновей. Но для них это тоже урок — каким бы сильным ты себя не считал, всегда найдется тот, кто сильнее, и этого не изменить.

Особенно если это кто-то из Одержимых. Простым людям и даже одаренным остается лишь смиренно наблюдать, когда стихия в облике молодого юноши берет свое, и молиться, чтобы она не потребовала больше.

— Мы согласны. Нефтяные месторождения Консорциума будут оставлены в покое, — хрипло выдохнул Азиз.

Позади протестующе вскрикнул самый нетерпеливый из сыновей — Джамал, воинственно вскинув штурмовую винтовку. Но умница Хаким отдернул брата, яростно прошептав не вмешиваться, когда старшие говорят. Имран и Назар повели себя более сдержанно, понимая, что не стоит лезть вперед отца.

— Хорошо. Я рад, что нам удалось достигнуть взаимопонимания, — сказал гость и добавил: — Мир вашему дому.

Азиз сдержанно поклонился, понимая, что только что спас род от истребления. Колдун мог уничтожить их, не заводя разговора, достаточно было просто заставить стену из холода сжать лагерь в смертельных объятиях. Но Проклятый предпочел договориться, и Аль Бадави был ему за это благодарен.