Я лично никакого риска не вижу. Да если бы и был риск, что с того? Разве существует риск более святой, чем риск во имя науки, риск, позволяющий узнать что-то новое о никогда не познаваемой до конца Вселенной?.. Как глава экспедиции, я принял это решение и готов также принять на себя весь связанный с ним груз ответственности. (Смотрит на часы.) Мы начинаем'.

— Какой же он придурок, — простонал Мартин.

Профессор отворачивается и идет в сторону группы людей, собравшихся у саркофага. Направленный видоискатель камеры следует за ним по пятам. По ходу к нему подбегает неугомонный майор и начинает что-товтолковывать. Из быстрой и несвязной речи до нас доносятся только обрывки фраз. «Ненужный риск… иные способы… опасность для жизни… чуть подождать…»

Но профессор на коне. Он отметает все возражения одним взмахом руки и присоединяется к толпящимся вокруг артефакта ученым. (Я машинально фиксирую местоположение каждого.) Профессор в центре внимания камеры. Вокруг него так и вьется эта лаборанточка, Марша. Рядом стоят трое серьезных мужчин среднего возраста. В пяти шагах сзади и справа вырисовывается одинокая фигура Дэвиса, что-то бурчащего себе под нос. Двое техников вьются вокруг саркофага, оплетая его какими-то проводами и прилаживая хитроумные устройства. Водители возятся с одним из джипов, четверо крепких парней перетаскивают груду оборудования подальше от эпицентра событий, над полевой кухней вьется дымок. Все заняты своим делом и ничто не предвещает беды.

«У нас все готово», — говорит кто-то. Возможно, Лендис.

«Начинаем отсчет. Через минуту мы станем свидетелями грандиозного открытия».

«Да, профессор», — говорит кто-то другой. Возможно, это он — Лендис.

Третий потенциальный Лендис, более практичный, чем оба других, сообщает, что корабль вышел на позицию.

Не в силах спокойно смотреть на «грандиозное открытие», к группе ученых подходит Дэвис, обзывает оных «сборищем короткоухих ослов и вислозадых крысомордых хорьков» и, исчерпав свои познания в сравнительной зоологии, удаляется в пустыню, подобно пророку, которых, как известно, в своем отечестве никогда нет.

Проходит время. Происходящее на экране напоминает стоп-кадр: все замерли и уставились на часы.

Профессор:

«Десять… девять… Выключите ретранслятор, черт подери, сколько можно повторять, у него же независимое питание… Шесть… Пять… Попрошу не курить… (Кто-то торопливо втаптывает бычок в красноватый грунт.) Три… (Я физически чувствую, как напрягается человек, стоящий возле невидимого рубильника.) Два… (Сам профессор еле сдерживает пробирающую его нервную дрожь, связанную с предвкушением… Чего? Славы? Известности? Минутного упоминания в сводках новостей? Своего имени на обложке широко известного в узких кругах специалистов альманаха? Фурора в замкнутом ученом мирке университета? Кто знает. Чего он не может ожидать, так это того, что на самом деле произойдет через несколько секунд.) Один… Вырубай!»