Автор: Нико-Ра
Ее жизненный путь был извилист,
как полёт ночной мыши.
А. Н. Толстой «Петр I»
Ветер покачивал макушки сосен. Белоснежные, с розовыми прожилками, причудливые облака лениво ползли в лазури неба. Огненный диск светила слепил глаза и жонглировал лучами. Воздух был напоён теплом и истомой. Хотелось рухнуть в высокие травы, зарыться в них с головой и забыться под всевидящим оком солнца. Всё источало сонливость и покой. Но смутное ощущение тревоги заставляло голубоглазого парня двигаться по неприметной, извивающейся тропинке.
Дорога вела к высокому частоколу, за которым виднелся особняк, взирающий на мир с небольшого холма. Это был деревянный терем, с крыши которого, вместо приветливых коньков, на запад и восток глядели свирепые драконьи морды, расплывшиеся в паскудных улыбках. Окна с резными ставнями были гостеприимно распахнуты, и ветерок колыхал голубые занавески. Пара куполов и островерхих шпилей, выглядывающих из-за центрального здания, говорили о том, что вид со двора должен быть намного шикарнее.
Приближаясь к деревянной махине чужого жилища, щурясь от слепящего солнца, парень, различил на кольях забора обмытые дождями гладкие человеческие черепа, насаженные ровными рядами от дубовых ворот по обе стороны. Зрелище впечатляло.
Выхватив из-за спины двуручный меч, парень рассек им воздух, любуясь блеском стали, кинул недоверчивый взгляд на вражье логово и ускорил шаг.
Подле ворот жалась обычная калитка с позеленевшим кольцом, торчащим из медной львиной пасти да свисающим рядом шнурочком с узелком на конце. Юноша хмыкнул, дернул за веревочку и, стараясь не шуметь, перекатываясь с пятки на носок, проскользнул во двор. По хорошо утоптанной тропинке разгуливали жирные курицы, выискивающие зерна. Подле них в горделивой стойке возвышался черный петух, явно кичащийся своими здоровенными шпорами.
Дверь скрипнула, и на пороге терема, прямо под входной аркой, увенчанной золочёным куполом, появилась миловидная русоволосая девушка с глазами загнанной серны. Казалось, ей совсем не мил этот край. В руках она держала крынку, а полы сарафана едва не мели пыль.
«Ой! – вскрикнула незнакомка, увидев чужака. – Скорее уходи! Он убьёт тебя!»
И тут же дверь, сбоку ведущая в терем, распахнулась, выпуская на свет чудище. Девушка от неожиданности осела на ступеньку. Крынка вывалилась из её рук, и вытекающее молоко принялось образовывать маленькое белое озеро, к которому со всех ног кинулись куры, оставив петуха в гордом одиночестве.
Хозяин терема не отличался особыми грацией и красотой. Красные навыкате глаза горели лютою злобою. Морда его: вытянутая, конусообразная, более походила на медвежью, чем на человеческое лицо. Кожа была зелёною, чешуйчатою, словно у гигантской змеи. Вместо ногтей красовались тигриные когти. Монстр рассмеялся, и хохот этот был злым, колючим и беспощадным: