Похороны не то место, куда зовут с собой за компанию друзей. Однако ехать хоронить дядю, которого я последний раз видела почти тридцать лет назад, в полном одиночестве я не решилась. Вот и тащила с собой лучшую подругу.
Аврора вырядилась в какой-то странный черный костюм, который носила, кажется, еще ее бабушка. Он висел на ней мешком, а позолоченные пуговицы сияли, как игрушки на новогодней елке.
— Где ты откопала этот хлам? — поморщилась я, когда подруга нырнула ко мне в машину и я осмотрела ее критичным взглядом. — Он что, нафталином пахнет? — Я повела носом.
— Нормальный костюм. Как оказалось, у меня в гардеробе нет ничего черного.
Я покосилась на Аврору.
— У тебя — и нет черного?
— Думаешь, если я библиотекарь, то ношу одно темное нечто?
— Вообще-то, ты и носишь нечто, правда, разноцветное.
— Я сейчас никуда не поеду, — обиделась Аврора.
Она всегда относилась болезненно к критике ее гардероба, к советам не прислушивалась, а потом плакалась, что выглядит, как курица.
— Ладно-ладно, молчу, — примирительно сказала я. — В конце концов, это обычные похороны, а не показ моды. Никто там на нас смотреть не будет…
Уже через час, когда мы добрались до кладбища, я поняла, как ошибалась.
На похоронах было очень много народу, и девяносто процентов собравшихся составляли мужчины. Не какие-то там мужчины, а все как на подбор: заросшие, бородатые, облаченные в косухи и черные штаны мужики. Среди них кое-где можно было увидеть и женщин, но они были под стать этому брутальному сборищу, а в некоторых признать даму можно было только по выпирающей объемной груди. Других отличительных признаков у них не наблюдалось. Брутальные женщины, брутальные мужчины. И мы с Авророй…
На нас пялились так, будто мы пришельцы с другой планеты.
— Кем был твой дядя? — шепнула мне Аврора, хватая под руку.
Подруге, видимо, сделалось не по себе. Мне тоже было как-то неловко.
— Не знаю, — процедила я сквозь зубы. — Я его видела последний раз в детстве. Потом папа умер, и мама прервала все связи с его семьей. У них были так себе отношения.
— Смотри, какой бородач, — тихо прожужжала Аврора.
Я знала этот ее тон. Так она говорила, когда с первого взгляда западала на какого-нибудь очередного «читателя». Все мужчины для Авроры были читателями, хотя многие из ее бывших, кроме букваря, книг в руках не держали.
— Прекрати, — осадила я ее. — Мы на похоронах.
Я подняла воротник кашемирового пальто и сунула руки поглубже в карманы. Начал моросить мелкий-мелкий дождь. Священник читал молитву, краткий чин литии, основное отпевание было в храме, куда мы с Авророй не поехали. Я вообще не хотела ехать на похороны, но сообщивший о смерти дяди нотариус сказал: