Намёк понял, не дурак. В смысле, дурак, конечно — столько промучился, чтобы узнать общеизвестные, оказывается, вещи… Которые, правда, в очередной раз тупо некому было мне рассказать. А мои вопросы просто не понимали, видя перед собой не невежу, а слишком «хитрого» типа, решившего, что сможет сэкономить.

— Не знал, что в магическом сообществе такие крепкие… международные связи, — попытался извиниться я.

— А куда деваться, — с отчётливой меланхолией откликнулась университетский функционер, опять подвигая к себе отложенную было папку. — Мало быть одарённым, нужно желание учиться и талант усвоить и потом применять огромные объёмы знаний, чтобы превратить искру дара в реальную Силу. Чем дальше волшебник уходит по пути могущества, тем сильнее он отдаляется от обычных людей, а один в поле не воин, даже будь он уже десять раз величайший чародей. Магов не понимают и боятся, короли стараются загнать их в подчинённое положение и использовать как оружие, которое бьёт туда, куда укажут, и своего мнения не имеет. В республике власть у одарённых, но и здесь твой ребенок может стать гражданином только тогда, когда наследует именно твою Стихию, а не какую-то другую… или вообще никакую. Волей-неволей приходится объединяться и держаться общих правил.

…Выйдя наконец на свежий воздух, я глубоко вздохнул — и от души помотал головой из стороны в сторону. Сильно легче не стало… но ладно. Теперь хотя бы в общих чертах понятно, что делать дальше. Ну и ещё по мелочи: отчего именно в Нессарии сделали анклав для неграждан, почему часть студентов и преподов без Печатей разгуливает и ни разу не чувствуют себя здесь, в полисе, чужими. Да и местные традиции, отличающиеся от республиканских, получили объяснения. Но теперь точно надо валить и всё тщательно обдумать, прежде чем делать новый шаг. Ах да, и не забыть забрать своих красавиц по дороге.

— Н-ну как?

Под термином «салон красоты» в республике понимают несколько не то, что на Земле. У нас этот термин закреплён исключительно за заведениями, оказывающими только косметические услуги, прежде всего — парикмахерские. В Лиде термин понимается шире, здесь салоны именно что «делают красоту» — от полировки ногтей и кончая подбором верхней одежды и украшений. Этакий «модный приговор». К счастью, тут не додумались показывать процесс работы публично.

В принципе, кто угодно может обратиться к профессионалам от мира стилистики — если они вообще есть в городе. В Эрсте, например, стилистов и визажистов днём с огнём не отыскать, а вот в Миракии — пожалуйста. Потому что мой «домашний» полис является одним из двух главных хабов работорговли в республике, и потребность «показать товар лицом» всегда есть. В принципе, о роли Миракии мне можно было и раньше догадаться: там процветает огромный специализированный рынок рабов, работающий без выходных, а в Эрсте, чтобы обеспечить торговлю, собирают ежемесячные ярмарки с распродажами.