Тут я вспомнил, что фактически сам заставил Машу надеть платье перед походом на Арену. А ведь она хотела пойти в броне, ну или хотя бы в полевом варианте повседневной одежды. Кося-ак. Причём мой. Но признавать его, как меня учили, вот так нельзя — весь педагогический эффект потеряется.

— Все должны видеть в тебе благородного человека вне зависимости от ситуации. Благородство — это не внешность и не одежда, это то, что у тебя внутри. Именно благородство делает дворянина дворянином, а не что-то иное. Сначала появляется благородство, и только потом достойные признают за тобой твой равный им статус, — о, кажется опять наследство Арна себя проявило. Оно же подсказало мне, что в реальности дела обстоят ровно наоборот: дворяне делают всё возможное, чтобы подчеркнуть своё положение внешними, заранее видимыми символами. В том числе и потому, что как-то по-другому продемонстрировать своё, зачастую крайне сомнительное «благородство» как раз-таки не могут. Вообще, синих плащей гербоносцы да и простые люди тоже обязательно считали бы «недодворянами», если бы среди возведённых за презренный металл, бастардов, мошенников и нищебродов, чьё достояние составляли лишь плащ и меч, не попадались, причём относительно часто, представители старшей аристократии, по какой-то причине решившие не пренебрегать маскировкой.

— А теперь — встань, — приказал я, забирая из рук девушки накидку и поднимаясь вслед за ней. Расправил в руках материю, и аккуратно накинул порывисто вздохнувшей девушке на плечи. — Перед небом и людьми я подтверждаю — ты достойна высокого звания рыцаря. Носи сей символ с гордостью, леди Мария. Любому, кто попытается опорочить его или твою честь — сталью и выучкой своей докажи, как сильно он был неправ… или это придётся сделать мне.

Последняя фраза опять вырвалась у меня сама собой — я не собирался акцентировать на этом моменте внимание, он ведь подразумевался сам собой. За оскорблённую честь сюзерена, если тот по каким-то причинам сам не мог за себя постоять, обязан был вступиться вассал — и наоборот это правило тоже работало. Сказанное мною на самом деле относилось к произошедшему сегодня.

Я всё никак не мог понять, почему увиденная сцена так задела меня лично . Ладно бы дело происходило в королевствах, где двоякий статус рыцаря-женщины позволял отдельным личностям пускаться, потакая своим низменным мыслям, в разные домыслы. Запятнанную, пусть даже и незаслуженно, репутацию требовалось отмывать кровью — желательно тех, кто посмел распустить свой длинный язык. Там это было реально важно, но здесь…