Сказав это, дед вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь, оставляя меня с Медведевым наедине. Мы молчали почти минуту, когда он, наконец, нарушил обрушившуюся на кабинет тишину.

— Что скажите, Евгений Фёдорович? — и он вытащил из внутреннего кармана пиджака довольно объёмный конверт. — Здесь ваше приглашение на бал и билеты на дирижабль до Москвы.

— Кто будет преподавать мне магию? — спросил я глухо. На самом деле я приспособлюсь к любому преподавателю, хотя уже привык к Архарову и его довольно самобытной манере. Он всё-таки не зря именно в Академии Изящных Искусств преподаёт, сам недалеко в каком-то плане от художника ушёл.

— Если это всё, что вас волнует, Евгений Фёдорович, то Архаров пришёл ко мне во время моего последнего визита в Академию на удивление трезвым и просил оставить ваши индивидуальные занятия. Я решил пойти ему навстречу. Это не профильный предмет, а с обучением именно магии Архаров прекрасно справляется. Так же, я решил не мешать вашим занятиям с Дроздовым.

— Вы и о них знаете, — протянул я.

— Работа у меня такая, — Медведев усмехнулся. — Так что вы мне ответите, Евгений Фёдорович?

— Вы сейчас мне очень сильно напоминаете какого-то сластолюбца, который протягивает конфетку привлекшей его внимание нимфетке. Хочешь конфетку, деточка? Но сначала, пойдём с дяденькой, — медленно проговорил я, не сводя взгляда с конверта. Если я его сейчас возьму, то назад дороги уже не будет.

— Какие у вас странные ассоциации, — хмыкнул Медведев. Вот только глаза у него оставались колючими, его взгляд словно стружку с меня снимал медленно и со вкусом.

— Я художник, у меня образное воображение, — ответил я машинально.

— Художники весьма сложные сотрудники, но самые ценные. — Медведев бросил конверт на столик, стоящий между нами. — Я могу сказать, что за столько лет совсем немного, но научился понимать вашу братию. До того момента, пока вам очередная муза куда-нибудь не залетит, естественно. И от этого, к сожалению, не избавиться. В процессе понимания перестраивалось обучение. Из него практически полностью ушла муштра. Всё равно бесполезно требовать от вас беспрекословного выполнения приказов. Это мне приходится подстраиваться под вас, господа художники.

— И что, овчинка стоит выделки?

— О, да, — кивнул Медведев. — Результаты удивительные и совершенно непредсказуемые, надо сказать. И даже на этом балу у каждого из вас будет своё особое задание.

— Я, пожалуй, соглашусь. — Протянув руку, забрал конверт. — Считайте, что конфетка сработала.

— Вот и славно, — Медведев поднялся и направился к двери. — Попрощайтесь от моего имени с дедушкой, Евгений Фёдорович. — У меня каждая минута на счету, знаете ли.