— Евгений Фёдорович, эта банка практически никак не повлияет на общий доход. Ну, зачем вам размениваться на такую не слишком существенную сумму, в сравнении с общим доходом, конечно. Да ещё для того, чтобы открыть наш маленький секретик людям, не входящим в клан?

— А что, эти жабы настолько секретные? — я даже удивился.

— Нет, разумеется. Но мало у кого в кланах есть специалисты, которые могут грамотно собрать всю слизь, и препарировать эту тварь, — взвился Лебедев. — Они огромные и неповоротливые и очень редко проходят в воронки порталов при прорывах. Я в течение трёх лет пытался найти достаточно ядовитой слизи для некоторых опытов, но, безуспешно. Всё скупают военные подчистую. И тут целый, нетронутый экземпляр, и вы предлагаете… — Он схватил банку и прижал её к груди. — Не отдам! Только не на продажу!

Я смотрел на него и понимал, что только зря потрачу время, пытаясь отобрать у него банку. И ведь побежал выяснять у егерей, куда же девался его презент. Фанатик, чёрт его подери. Но полезный фанатик. И это первый раз, когда он так сильно возбудился.

— Ладно, забирайте вашу банку, но с одним условием. — Сказал, наконец, я, махнув рукой.

— С каким условием, Евгений Фёдорович? — Лебедев смотрел на меня с таким подозрением, будто решил, что я потребую что-то, чего он выполнить не сможет.

— Не переживайте, Аристарх Григорьевич, мне не нужна ваша почка или Марина Аристарховна в постель. — Успокоил я его. Надеюсь, что успокоил. — Вы заберёте банку с условием, что сделаете те самые ядовитые пули, о которых говорили егерям. Сделаете их таким образом, чтобы они не представляли опасности для самих егерей.

— Хорошо, ваше сиятельство, — он выдохнул с облегчением. — Я прямо сейчас займусь данной проблемой. Я могу идти? — спросил он, покосившись на дверь.

— Идите, Аристарх Григорьевич, идите. — Пристально наблюдая, как тот бочком-бочком выходит со склада, я с трудом сдерживал смех, готовый вырваться пополам с ругательствами. Они меня в могилу раньше времени сведут своей незамутненностью.

Как только дверь за ним закрылась, я взвалил на плечо тяжёлую змеиную шкуру и пошёл к уже заскучавшему Саве.

Звукоизоляция была здесь очень хорошая, я её сам проверял, иначе не позволил бы Лебедеву верещать. Поэтому Павлов не слышал, что произошло на складе и действительно заскучал.

— Вот, еле доволок. Тяжелая, зараза, — словно это оправдывало моё довольно длительное отсутствие, провозгласил я. Дойдя до оценочного массивного стола, сгрузил на него шкуру. — Думаю, здесь оценивать будет удобнее.

Я отошёл в сторону, а Сава осторожно приблизился к шкуре. Осмотрев её, он протянул руку и погладил одну из чешуек. Действовал он целенаправленно, прекрасно понимая, что делает. Под его пальцем чешуйка пустила маленькую искру, отразив попавший на неё свет.