Сила пронеслась по коридору, и всё изобилие древесной утвари — рамы картин, лавочки и самое главное — деревянный, мать его, паркет — стало вдруг оживать!

— Вот же чёрт… — вырвалось у меня.

Весь коридор начал зеленеть и менять облик. Паркет превращался в острые шипы, а деревянная лавочка уже вырастила на себе с десяток мухоловок в ожидании, когда же мы отступим назад в её ласковые зубки.

Послышался громкий крик и затем хруст. Я успел увидеть последние мгновения жизни Лёхи. Он попался в конце коридора — его охватили лианы и за секунды разорвали на части. Зелень, вовсю росшая по паркету, принялась жадно питаться человеческой кровью и принимать алый окрас.

— Назад! — скомандовал Мирт. Хотя командовать было уже некому. Оставались лишь я, да бешеная девочка с топором. Судя по крикам внизу, вторая группа доживала свои последние мгновения.

Народ вообще, как я понял, к таким штурмам был непривычен. Все настраивались на совместную оборону на открытом пространстве, в составе огромной группы. Здесь же здание, как ни крути, сильно ограничивало. Мы были на вражеской территории, а это всегда сильно снижает шансы.

Выбежавшая наверх Алекса швыряла то, что ей подворачивалось под руку, в цветочные горшки, выставленные на окнах. Те падали вниз, с шумом разбиваясь об пол.

Но на втором этаже уровень сложности, видимо, как раз пересчитался. И здесь высокая для меня цифра семь теперь рассчитывалась как среднее арифметическое между бешеной девочкой с топором и этим коммандос.

Раньше ребята со сходки сильно улучшали математику, но сейчас…

— О, Семёныч! — окликнул Мирт стоящего перед нами на втором этаже мужика.

Но это существо уже не было человеком.

К нам обернулся гибрид мертвеца с растением.

Покрытое светлой корой тело было увито мышцами, из которых выступали шипы и торчали листья на крохотных веточках. Узловатые руки оканчивались совсем не человеческими и даже не растительными когтями, каждый будто сабля. На плечах — алые заросли, будто грива. И лицо, в котором уже человеческого не осталось почти ничего. Оно покрылось корой, за которой с трудом угадывались глаза за провалами и чёрная дыра пасти.

Алекса сразу же метнула топор в грудь существу. Оружие пролетело между нами с Миртом. Мы оба отшатнулись в стороны. Похоже, для него такие штуки тоже были в новинку.

Затем она с разгона запрыгнула на тело поверженного противника, вырвала с хлюпаньем топор, выпустила наружу струю алого древесного сока и принялась наносить новые удары, отсекая части тела чудовища.

— Это нормально? — уточнил я.

— Думаешь, почему её зовут Бешеной Сашей?