— Этот называет себя генералом Тьоном, — подошедший Жук ткнул автоматом в сторону любителя висюлек. — На самом деле — бывший капитан, назначенный извращенцами командиром части. Обложил местных поборами и возомнил себя хозяином провинции. Слабый маг воздуха, но вообще — обычный бандит.

Псевдогенерал выслушал доклад начальника моей разведки с усмешкой.

— Это комиссар Сован из Пномпеня. Такая же проститутка, продавшаяся ещё при Голубых кхмерах. Работал в паре с Тьоном, в том числе крышевал работорговлю.

С интересом смотрю на съёжившегося под моим взглядом чиновника. Он уже понял, что труп, но попытался вымолить жизнь:

— Я отдам вам все деньги! У меня есть золото и артефакты. Даже два незаконных, насылающих проклятия. Ещё расскажу, где находится последняя партия товара и кто её покупает.

— Жук, допроси гостя, и пусть расскажет, кто стоит за покупателями. Не люблю я работорговцев. Потом доложишь и решим.

Пока уводили взбодрившегося чиновника, возбудился один из киборгов:

— Тебе этого не простят, ушастый ублюдок! — проскрипел азиат на скверном авалонском. — У нас мировая организация, и расплата неизбежна. Если ты отпустишь меня и захваченных бойцов, то можешь рассчитывать на снисхождение.

Искусственный глаз корейца светился в наступающей темноте, как ручной фонарик. Несмотря на оторванную металлическую руку и иссечённую грудную пластинку, особой боли он не испытывал. Его коллега, щеголявший металлическими ступнями и таким же лицом, злобно сверлил меня взглядом. А ведь они не отступят.

— Винай, — подзываю начальника охраны. — Всем железякам отпилить головы. Ну или можете отрезать, мне без разницы. И снимите всё на видео. Далее сложите их бесполезные тыковки в контейнер, добавьте флешку и отправьте в дыру под названием Сеул. Совсем забыл, напиши письмо, что в течение месяца я жду компенсацию в размере пятидесяти тысяч крюгеров. Если их не будет, то мы приедем в гости и возьмём всё сами. Заодно продублируй условия на хоуханьском, вдруг там все разговаривают на авалонском так же, как эта ржавчина.

— Ыыы! — кореец вдруг задёргался и почти порвал браслеты.

Делаю рывок и втыкаю нож ему в горло. Осматриваю камуфляж с броником, вроде не забрызгал.

— Всем пленным кхмерам также отрезать головы и сложить в ящик. Офицерам отрубить руки и ноги и аккуратно упаковать, пусть они доедут до Пномпеня живыми. Тоже приложи письмо, что если пострадает ещё хоть один наш человек или какой-то обнаглевший чиновник тормознёт груз, то я приеду к ним в гости. И в этот раз буду очень злым.

Отворачиваюсь, игнорирую крики вмиг растерявшего апломб офицера и направляюсь в сторону броневика.