— Я уже привык, — продолжил старик, — считать себя последним Тенишевым. И сознание этого повергало меня в отчаянье. Не знаю, насколько ты осведомлен о судьбе своей прабабки, но все могло сложиться иначе. Отец мой, твой прапрадед, который погубил собственную внучку в угоду своим амбициям, перед смертью сожалел о том до крайности. Наверное, это понимание и свело его в могилу раньше срока. Но изменить содеянное было уже невозможно. Детей у меня больше не было, и род Тенишевых должен был на мне пресечься. Поверь, это очень больно — понимать, что всё то, что ты создавал на протяжении всей своей жизни, пойдет прахом. Нет, наследники найдутся. Есть еще три ветви рода Тенишевых, они будут рады прибрать к рукам все, что имеет хоть малейшую ценность. Но сегодня у меня праздник. Надежные люди проверили все бумаги, все церковные записи, и твои слова подтвердились полностью. Теперь я не просто уверен, я знаю, что у рода Тенишевых есть будущее. И выпить я хочу именно за это: за то, чтобы Тенишевы продолжались в веках, чтобы в памяти грядущих поколений оставались славные дела моих потомков.

Вино было замечательным. Довольно крепкое, ароматное, с богатым букетом, оно мягким хмелем обволакивало разум. После него уже не хотелось никаких серьезных дел. Душа просила лишь веселья и радости. Тем более, что повод был и вправду подходящий. Я примерил на себя рассказ деда. Ну да, отчаянье — это самая лёгкая эмоция, из тех, что приходили на ум. Тем сильнее было понимание того, насколько сейчас князь счастлив. Хотя, надо признать, прячет он свои чувства весьма умело.

От повторения тоста я отказался. Был бы на «Молнии» — еще куда ни шло, а на мотоцикле лучше не злоупотреблять.

— Федор Васильевич, сегодня серьезных разговоров уже не получится. И мне, и вам нужно свыкнуться с мыслью о наступивших переменах. Так что давайте распрощаемся на время. Я же обещаю приехать к вам через пару-тройку дней. Просто для того, чтобы поговорить обо всём на свете, и рассказать друг другу о том, о чем рассказать хочется. К тому же у меня имеются дела, да и у вас они, кажется, появились, в холодной дожидаются.

Дед поморщился, но, поразмыслив, согласился:

— Ладно, езжай. Но через три дня чтобы непременно был!

И неожиданно подмигнул:

— Такого вина у меня ещё бочонок есть. Как раз тебе на свадьбу.

Утром следующего дня, прежде, чем появились Клейсты, у ворот остановился мобиль, и калитка затряслась под мощными ударами кулаков. Бегать открывать ворота давно уже стало обязанностью Мишки. Тем более, что мне вредно прервать процесс поглощения горячего чая и свежей выпечки: на настроение влияет.