Клейст и впрямь вернулся очень быстро. Вместе с ним пришел этакий классический доктор: полноватый русоволосый мужчина средних лет, в золоченом пенсне и с бородкой клинышком, в хорошо пошитом костюме-тройке, с часами в жилетном кармане на толстой золотой цепочке и с печаткой на руке.

— Ну-с, что с вашей спиной? — уверенным баском произнес доктор, подсаживаясь к моей постели. — Уже лучше, молодой человек, уже намного лучше. Буквально пара недель, и все будет в лучшем виде. Но шрам, к сожалению, останется. Если бы не ваша безрассудная поездка, его могло и вовсе не остаться.

— Моя безрассудная поездка, доктор, принесла мне победу в Императорских гонках, — резковато возразил я. — Согласитесь, небольшой шрам этого стоит.

— Так вы господин Стриженов? — воскликнул доктор. — К сожалению, оба раза я разглядывал вас исключительно со спины, иначе бы сразу же узнал. Сегодня все газеты Питера полны ваших портретов и фотографий вашей «Молнии». Давайте я переменю повязку и погляжу на знаменитейшего в столице человека, так сказать, анфас.

Я получил еще одну порцию болеутоляющей мази, оделся и потянулся было за бумажником, но доктор протестующе замахал руками:

— Нет-нет, никаких денег. Господин Стриженов, если супруга узнает, что я взял с вас хоть полушку, она меня со свету сживет.

— Так не годится, — возразил я. — Каждый труд должен быть оплачен. И если вы отказываетесь от денег, то, возможно, я смогу отблагодарить вас как-то иначе?

Доктор смущенно потупился.

— Право слово, мне неловко, но вот… купил нынче по просьбе жены вашу карточку. Не могли бы вы подписать её?

— С удовольствием!

Я вынул из кармана самописку.

— Как зовут вашу супругу?

— Варвара Тимофеевна Звонарева.

Я быстро начертал на обороте: «Варваре Тимофеевне на добрую память от экипажа мобиля „Молния“ В. А. Стриженова и Н. Г. Клейста в день окончания Больших Императорских гонок». Ниже поставил дату, свою подпись, потребовал расписаться Клейста и вручил фотографию доктору. Тот расцвел и энергично засобирался:

— Господа, позвольте откланяться: спешу обрадовать Вареньку. Владимир Антонович, в случае чего зовите, я тут же буду.

Вместе с доктором мы вышли в гостиную. Навстречу мне со стоявшего у дверей простого стула поднялась сухонькая старушка в наряде весьма скромного, если не сказать бедного, вида. Она подошла, поглядела на меня так и эдак, и в конце концов озвучила свой вердикт:

— Годишься.

Что Клейст, что доктор были до крайности изумлены подобным обращением, но не вмешивались, ожидая моей реакции. Я же, пусть и не сразу, догадался, что это была за гостья.