Мягкий свет, постепенно вытесняя темноту, распространился по всему полю зрения. Предметы обрели сначала расплывчатые очертания, постепенно прорисовываясь и становясь узнаваемыми.
Это моя комната, я всё здесь помню. Смотрю, почему-то в одном направлении и как-то сверху. Передо мной появляется злорадное лицо и внимательно всматривается мне в глаза. Кого оно мне напоминает? Силюсь вспомнить, не могу, но кого-то очень знакомого.
Мужчина лет пятидесяти, бесцветный, с лицом старшего лакея в господском доме. Одет мужчина в белый халат, с вышитым на правом лацкане золотым двуглавым орлом, на голове помятая докторская шапочка, с написанными синим фломастером буквами СССР. На груди крест православный покачивается.
Смотрит мужчина мне в лицо, потом опускает глаза, что-то крутит у меня на животе и снова взгляд в упор.
-Ну что очухался? И каково тебе без кислорода? Хреново? Я надеюсь. Ты понял своё место, скотина? Ты понял на кого голос подымал, мразь? А вот я сейчас обороты насоса поубавлю, и крови меньше потечёт к твоим мозгам, жить хочешь? Хочешь!
Последний раз спрашиваю, ты меня любишь? Что? Не слышу. Да, я забыл включить компрессор для твоего голоса. Ты вообще понимаешь, что с тобой происходит? Ты умер, падла, не сказав мне, что меня любишь. Всё прочее барахло на кладбище, а голову мне доставили.
Вот теперь ты весь в моей власти. Захочу, отключу насос и кровь не побежит по твоим артериям. Захочу, не включу компрессор, и будешь, как карась, только рот разевать. Включаю, попробуй не сказать. Говори только одно: «Я тебя люблю», понял?
Моргни глазами, если понял. Вот так, молодец. Включаю.-
Где-то внизу затарахтело, и в горле зашипел воздух. Я попробовал произнести фразу, но, ничего не получалось. Я готов был сказать всё, что угодно, лишь бы прекратился этот кошмар. Меня охватила паника, и ужас сковал меня, я шевелил губами, прилагая невероятные усилия для произнесения этой банальной фразы.
Меня не волновало, что смысл её не вязался с моими истинными чувствами, я хотел только одного, скорейшего конца всего этого. Меня просто убивало осознание того, что это не сон, а самая, что ни на есть явь……
И тут я проснулся и впервые в жизни испытал настоящее счастье избавления. Невероятное облегчение навалилось на меня. Ещё раз прокрутив в памяти сон, и поёжившись от его невероятной реалистичности, я встал. Вчерашний хмель мутил голову.
За окнами было ещё совсем темно. Подойдя на ощупь к туалету, я нажал на выключатель, яркий свет озарил кабинку. Журнал с кроссвордами валялся на полу. Удобно устроившись на стульчаке и вписав по вертикали страну агрессора во второй мировой войне, я уже вычитывал слово по горизонтали, как свет погас .