Завершив процедуру я встал и дёрнул за рычаг. Одинокий хлопок клапана поведал мне об отсутствии в бачке воды для смыва ночных кошмаров. Запах распространялся по квартире.
Прошлёпав на кухню, я напился из чайника и поставил остатки разогревать на плиту. Вспомнив, что света нет, поискал спички и поднёс огонёк к конфорке. Послышалось радостное шипение и голубое пламя неярко подсветило кухню. Через минуту дали свет, стало веселее.
Прямо как во сне, кто-то отключал меня от жизненных коммуникаций, и снова подключал их вне зависимости от меня. Но воды как не было, так и нет. Что же делать, куда идти за водой? Ни помыться, ни попить. Занесло же меня в эту чёртову многоэтажку.
Как хорошо и просто было у матери в деревне, спустился с крыльца и ты на земле. Взял ведро, колодец рядом, тут же поленница дров. Зависишь только от себя. Я выглянул с балкона, внизу с канистрами и вёдрами ходили люди, начинало светать, надо было собираться на работу. Опять погас свет. Хорошо, что я не в лифте.
И что мне дальше делать на моём шестнадцатом этаже? Здесь больше невозможно стало жить. Моё жильё, за которое я пока не выплатил, и ещё долго не выплачу ипотеку, разом превратилось в ничто. Превратилось в место, из которого я вынужден бежать, чтобы выжить.
Раздражение стало овладевать мною, усиливаясь воспоминаниями сновидений.
Сюрреализм происходящего наяву вполне соответствовал моему сну и я, повинуясь скорее оставшемуся от сна впечатлению и не разложившемуся до конца алкоголю, чем здравому рассудку, вышел на балкон и прокричал, глядя вниз: «Да люблю я тебя, люблю». Меня никто не услышал и даже не поднял головы, слишком высоко.
Медленно спускаясь по ступенькам с шестнадцатого этажа, ( как назло нога болела), я впервые задумался о свободе воли человека, наличие которой так горячо доказывал друзьям накануне.