С облегчением он выдохнул. — Прожору нигде не было видно.

На пару минут однорукий их тут оставил, но затем вернулся с целой кипой закрытых горшочков. Нести их ему помогал Дах. Справились они в две ходки.

Каждый такой горшочек, плотно накрытый тканью и завязанный веревкой для надежности, Тар’лах поставил перед каждым из детей, которых рассадил в круг. Благо, места тут хватало.

— В каждом сосуде перед вами заперты сотни мухоедок. Эти твари очень чувствительны к любому малейшему использованию Крови, — для них это признак опасности. В остальное время они спят. Сейчас — тоже.

Зур’дах взял в руки закрытый тканью сосуд. Прислушался. Ничего. Ни звука изнутри не доносилось.

— Сказал же, — раздраженно кинул однорукий, — Спят, нечего их раньше времени тревожить.

Гоблиненок поставил сосуд на место.

— Как только у вас получится Пробудить Кровь, — они сразу загудят как встревоженный рой, — не заметить невозможно.

— Так! Поставьте перед собой на расстояние вытянутой руки и не трогайте.

Зур’дах чуть отодвинул сосуд от себя.

— Теперь я объясняю, что вам нужно сделать: те из вас, у кого это уже получалось, попробуйте вспомнить то самое ощущение, которое возникло, а если не выйдет — будем пробовать по-другому. А те, у кого ни разу кровь не пробуждалась, попытайтесь прямо сейчас очень сильно разозлиться, вспоминайте самое плохое, что с вами случилось и очень сильно и быстро дышите, практически до потери сознания — сердце должно быстро колотиться, а в глазах потемнеть. Начинаем.

Зур’дах сел и сосредоточился.

Ну я же могу использовать Глаза и так, без плохих воспоминаний. Это же совсем просто.

Он тут же оглянулся на других — все были погружены в себя, часть детей даже закрыла глаза.

Гоблиненок пожал плечами, пару мгновений он искал внутри кровь, еще секунда — и вся кровь хлынула к глазам. Они в то же мгновение изменили свой цвет, а мир вокруг исчез. Остались только светящиеся точки жизней вокруг. Жизни его одногруппников. Он не любил этот момент, когда оставался практически слеп. Чуть присмотревшись к точкам он заметил, что возле каждого из гоблинят тускло светятся по нескольку десятков совсем мелких огоньков — те самые мухоедки.

Взглянув перед собой он увидел такой же ворох песчинок жизни. Вот только они испуганно метались, будто ища выход. Еще мгновение — и все они потухли. Одновременно.

Зур’дах испугался. Если точки жизни гаснут, — значит пришла смерть. Значит насекомые погибли.

За несколько секунд гоблиненок вернулся к обычному зрению. Реальность вновь заиграла красками и он увидел мир таким, каким он был. Осторожно приподнявшись, он заглянул под ткань горшочка.