Артур промолчал. В памяти всплыло досье: Максим Сергеевич Смирнов, сантехник, алкоголик с долгами, уволенный из ТСЖ. Потом конфликт с Сысоевым и знакомство со Скряцким. Дальше прокуратура и бывшие люди Орлова. Для человека, который недавно пропивал зарплату, совпадений набралось слишком много.
— Кто за ним стоит? — спросил Теренковец, пристально глядя на Артура. — И не рассказывай мне про стариков из гаража. Откуда Смирнов знает, куда смотреть? Почему не боится Штерна и Виктора? Как он вообще оказался у Умярова?
— Я выясню.
— Ты уже выяснял, — депутат устало усмехнулся и закрыл папку. — Результат сидит на чужой базе и разговаривает с людьми, которых ты считаешь недоступными.
— Значит, проверю заново.
— Вот и проверь. Здесь два варианта. Либо за Смирновым кто-то стоит, а ты это пропустил. Либо он работает один и без больших денег ломает наши схемы. Даже не знаю, какой вариант унизительнее.
Артур поднялся и направился к двери, не прощаясь. Взявшись за ручку, он всё же задержался. До этого момента он считал, что ошибся только в выборе тактики. Теперь приходилось допустить другое: возможно, неверными были сами сведения о Максиме Смирнове.
* * *
— Макс? — тихо спросила Алёна и сделала шаг ко мне. — Господи, это правда ты?
Я не успел ответить. В голове словно замкнуло старую проводку, но привычный Интерфейс не появился. Вместо подсказки пришло воспоминание: коридор с облупленными стенами, запах сырости и столовой. Рыжая девушка сидела на подоконнике и смеялась, пока молодой Смирнов пытался починить автомат с кофе, хлопнув ладонью по корпусу.
Картинка сменилась. Мы стояли у общежития и прижимались плечами для общей фотографии. Потом пришло другое воспоминание: остановка под дождём, мокрый асфальт и девушка, которая улыбалась через силу. Парень напротив держал руки в карманах, чтобы она не заметила дрожь. Она собиралась на стажировку, а он не хотел становиться причиной отказа. Они обещали созваниваться, хотя оба уже понимали, что этого не будет.
Дыхание сбилось раньше, чем я успел собраться.
— Алёна, — произнёс я, и имя вышло само.
Эта память не принадлежала мне, но тело узнало женщину сразу. Алёна остановилась в двух шагах. Ей было около тридцати, а там плюс-минус, кто его поймёт, как женщины «маскируют» себя, тёмно-рыжие волосы она собрала в низкий хвост. Светлое пальто сидело по фигуре, дорогих украшений на ней почти не было. Она держалась уверенно, однако сейчас от прежнего спокойствия мало что осталось.
Алёна всматривалась в моё лицо, потом чуть наклонила голову. В памяти Смирнова она делала так же, когда пыталась понять, врёт он или просто боится сказать правду.