— Мы долго будем вспоминать отвёртки? — спросил он, плохо скрывая раздражение. — Сергей скоро приедет, а у нас остались вопросы.
Алёна повернулась к нему.
— Гриша, ты уже поговорил с Максимом без меня, и по руке Олега видно, что беседа вышла насыщенной. Потерпи немного. Не надо снова превращать чужую гостиную в допросную.
— Речь идёт о серьёзных делах, ты не понимаешь.
— Поэтому Сергей услышит всё от участников, а не только твою версию, — ответила она, отодвигая аптечку. — Ты пересказываешь события так, что самые неудобные куски из них куда-то пропадают.
Левин занялся папкой. Олег снова приложил лёд к кисти и отвернулся. Григорий хотел возразить, но передумал. В доме Умярова его влияние заканчивалось там, где начиналось терпение хозяйки.
Алёна обхватила чашку ладонями.
— Ты помнишь наше последнее утро? Мы сидели возле старого корпуса, и я говорила, что стажировка продлится несколько месяцев.
Память показала бетонный бордюр и мокрые листья. Ветер бросал ей на лицо рыжие волосы, а молодой Смирнов уже понимал, что несколько месяцев легко превратятся в годы.
— Я сказал, что это ничего не изменит, хотя мы оба знали, что врём, — ответил я. — Ты ждала, что я попрошу тебя остаться. Я хотел, но решил, что потом ты станешь винить меня за упущенную возможность.
— А я злилась, потому что ты всё решил за меня, — призналась она. — Потом поняла, что действительно не уехала бы, дай ты мне хоть одну причину остаться.
— Значит, я всё же принёс пользу.
— Да, только способом выбрал жестокий.
— Удобные решения люди обычно принимают сами. Для полезных иногда кто-то должен страдать.
Она замолчала. Тревога внутри неё постепенно слабела. Алёна видела, что прежний Смирнов сильно изменился. Мне её уверенность спокойствия не добавляла. В следующий раз память могла не помочь, и тогда пришлось бы объяснять, почему я помню дешёвый кофе у корпуса, но не узнаю общего знакомого.
Снаружи зашуршал гравий, и в окне мелькнули фары. Алёна сразу встала.
— Быстро приехал. Обещал через полчаса, а прошло минут двадцать.
— Значит, гость и правда важный, — пробормотал Григорий, поднимаясь следом.
Он одёрнул свитер и убрал телефон. Олег спрятал повреждённую руку за спину. Левин хотел оставить папку на столе, но всё же сунул её в портфель. За несколько секунд они попытались превратить недавнюю ловушку в обычную встречу. Только пятно на ковре продолжало темнеть и портило общую легенду.
В коттедж вошёл Сергей Умяров. На фотографии у камина он выглядел моложе. В жизни ему было около пятидесяти, седина уже тронула короткие волосы, а густые усы делали лицо жёстче. Он передал пальто домработнице и сразу осмотрел комнату. Взгляд задержался на Алёне, затем перешёл к камере за креслом. После этого Сергей заметил руку Олега и лишь потом посмотрел на меня.