— Терранс⁈ Да, знаком, это мой брат, — не смогла сдержать удивления, так как от него никак не ожидала такого поступка: не потому, что верила в силу нашего родства, просто он не был похож на человека, который мог решиться на похищение.
— Брат? — изумлённо переспросил Брайн, тотчас переглянувшись с Дэвидом, — зачем он…
— У меня нет ни одного предположения, мы сегодня впервые с ним встретились. Я ни разу не была в Вирдании, как и семья Уилсон, насколько мне известно, не посещала Амевер.
— Уверен, констеблям удастся выяснить причину похищения, — подытожил Дэвид наш странный разговор и, покосившись в сторону осколков, а затем и на ковёр, добавил, — в доме есть ещё одна свободная комната.
— Мне вполне… — но договорить я не успела, мужчина снова меня подхватил на руки и, не слушая возражений, направился к двери.
Комната, в которую мы вошли, была явно обитаема. На это указывали брошенная на спинку кресла рубаха, тапочки у двери, книга на столе, там же ручка, исписанный лист бумаги и прочие мелочи, принадлежавшие мужчине.
Кровать хоть и была заправлена, но до сих пор хранила в себе тепло и тонкий аромат мускуса, который меня неожиданно взволновал. Мои щёки тут же обдало жаром, дыхание участилось, и я порадовалась, что в покоях Дэвида сейчас было темно.
— Завтра утром придёт доктор, — прошептал мужчина, поправляя на мне тяжёлое одеяло. Брайн остался в немного разгромленных покоях, и сейчас в этой погруженной в сумерки комнате мы находились вдвоём с Дэвидом.
— Спасибо вам, если бы не вы…
— Алекс, вам нужен отдых, — не позволил мне договорить мужчина и вдруг, резко развернувшись, спешно покинул покои, оставляя меня одну. Его уход был похож на бегство, и я отчего-то довольно улыбнулась.
После всего произошедшего и неожиданной встречи спать мне совсем не хотелось. Головная боль вернулась, а тошнота накатывала волнами. Гадая, кто или что могло подтолкнуть Терранса на преступление, мыслями я невольно возвращалась к Дэвиду. Воспоминания о наших недолгих беседах у океана, его чётко очерченные губы и пронзительный взгляд то и дело просачивались через, как оказалось, хрупкий заслон разума. А необъяснимая тяга к совершенно незнакомому мне мужчине чуть пугала, но давно забытые эмоции, признаться, волновали, осталась самая малость — контролировать их и не потерять себя…
Не помню, как я уснула, но пробуждение было приятным. В широкие окна заглядывало яркое и такое редкое в Вирдании солнце, за окном наверняка находился сад и сквозь стекло доносился разноголосый щебет птиц. В комнате было тихо и тепло, а аппетитный запах кофе и жареного бекона дразнил, напоминая, что после вчерашнего обеда, на котором я не проглотила ни кусочка, во рту у меня не было и маковой росинки.