— Благодарю, Адда, — кивнула Тина. — Не беспокойся, не стану я перенапрягаться. Я лучше многих понимаю важность правильного восстановительного процесса.

Вскоре мы остались вдвоём. Я протянул Тине тарелку с овощами и нарезанным мясом, вилку, взял свою порцию и уселся на каменный борт источника. Мы приступили к еде.

— Как думаешь, этот приём пищи можно засчитать за дикую трапезу в пещере? — неожиданно спросила Фостер.

— Нет, — строго ответил я. — Даже не думай соскочить.

— Я и не думаю! — возмутилась девушка. — Ведь я всё равно выиграю этот спор.

— Ну-ну, — добавив скепсиса в голос, ответил я.

— Сомневаешься в моих силах? — Тина сделала вид, что вспылила.

Я решил не подыгрывать ей и, поставив на пол опустевшую тарелку, строго взглянул в её единственный глаз (второй был закрыт повязкой с гербом рода Фостер), и ответил:

— Нет. Ты, безусловно, сильна, и я это признаю. Не хочу обидеть твой род, но я знаю, что ты получаешь немного родового Влияния. Стало быть, ты сама очень гениальна. Более того, твой рост продолжается.

— Хех, — усмехнулась она. — Что это на тебя нашло? Жалеешь моего папеньку?

— Почему это я должен его жалеть? — не понял я.

— Если бы я родилась старшим сыном, была бы уже… наверное, Грандмастером… Ну Мастером уж точно. И Грандмастером бы точно стала, когда унаследовала бы род. Отец бы гордился таким наследником.

— Он и так тобой гордится, — заметил я.

— Гордится, — кивнула она, — но много Влияния мне не выделяет. И я его понимаю, нужно братьев поддерживать да остальную родню. А я всё-таки девушка, придёт время, и моё предназначение нагонит меня: буду сидеть в доме мужа и растить детей с другими его жёнами, — грустно закончила она, отведя взгляд.

— Эти войны… — не глядя на меня, продолжила Тина, — отсрочили неизбежное. Порой я начинала забывать о том, что меня ждёт в дальнейшем. Ведь только во времена потрясений для рода или клана женщины выходят на передовую. То, что мне довелось столько сражаться, моё большое везение, ну и проявление отцовской любви.

Тина… очень странная. Она бунтарка и боец. При этом не покинула род, а состоит в нём до сих пор, тем самым выражая признательность отчему дому. А ведь могла бы вступить в какой-нибудь Орден — иногда девушки так и поступают, если не хотят скорого семейного счастья и счастья материнства. А могла бы и вовсе поступить радикально и выйти из рода, основав свой матрилинейный род. Это безумно рискованно, и тем не менее Тина бы точно справилась с таким вызовом.

Но нет, пойти против воли отца бесчестно. Не столько в глазах общественности, сколько по ощущениям самой Тины.