Велло едва не зацепил корму лежащего на боку «рено», я заорал задним о препятствии. Остановиться помочь? Сзади идёт кавалерия из восьми грузовиков. Как говорила служанка Кэти в «Трёх мушкетёрах», в любви каждый за себя. В эту ночь в Сенегале — тоже. Даже поломка УАЗа не остановила бы три других экипажа. Ждать техничку, остальные — вперёд-вперёд-вперёд!

За километр до финиша, раскрутив мотор до звона, Велло сцепился с «геликом», успев мне бросить:

— Если сожгу двигун, дотолкаем руками.

Быстрее сдох хвалёный мерседесовский, из под капота повалил даже не дым — пламя. В зеркало заднего вида успел рассмотреть, как оба пилота выпрыгнули, принялись тушить… Им точно придётся толкать, не сходить же с дистанции на последних сотнях метров.

Впереди нас финишировал только «порше».

Когда мы отдохнули, приняли душ, и началась последняя пресс-конференция, я намылился вообще сдриснуть. Но у нас с Велло — второе в индивидуальном зачёте, командное первое, куда ещё бежать.

С облегчением и тревогой увидел Кретьена. С облегчением, потому что воображение рисовало его холодеющий труп с КГБшной пулей в голове. Беспокоился, потому что ждал очередных каверзных вопросов. Но француз не задал ни единого. Что с ним сделал «татарский механик», понятия не имею и не хочу знать.

С борта судна, взявшего курс на Одессу с заходом в Неаполь, позволили отбить телеграммы домой. Я отправил одну — жене, она сообщит папе, маме, Машке. Да и Мариночка уже многое понимает.

Но пониманию самой Валентины я поразился — в очередной раз. Без лишних слов кивнула, не возражая против моей поездки. «Значит, для тебя это важно». Бриллиант, а не женщина!

Волнуется, ждёт. Наверняка отобьёт ответное послание. Как хорошо, когда дома ждут, и туда приятно вернуться.

Невольно припомнил типа, сиганувшего в иллюминатор у берегов Италии, чтоб стать невозвращенцем. Даже если у него всё сложилось удачно, он потерял куда больше, чем приобрёл.

На судне помыл отросшие волосы и снова покрасил. Велло, созерцая мои манипуляции со своей койки в каюте, только хмыкнул:

— Если бы ты ещё научился говорить по-эстонски, цены бы не было твоей конспирации.

— Кстати, идея. В Италии на стоянке наверняка на борт прорвутся журналисты. Как ты думаешь, если я, пользуясь случаем, попрошу через эфир итальянского телевидения передать привет домой на «родном» языке?

— Хорошая мысль. Заучивай: «Keri persse, lohakas! Kaox ära!»

— Кери перссе, лохакас! Каоx ара! — я повторил очень старательно, но совершенно не удовлетворил Велло, он полировал со мной каждый звук до порта, убеждая, что какое-то количество знающих эстонский язык наверняка найдётся в Европе и уловит фальшь.