Почему без кондишнов? Они — дополнительная нагрузка двигателя, тяговитого, но не супермощного, к серийному добавилась всего пара десятков коней. В кабине и на заднем борту аж 4 запасных колеса, потому что порвать покрышку или согнуть диск на каменистых участках легче лёгкого. Булыжник размером с футбольный мяч заставит МАЗ хорошенько вздрогнуть, на УАЗе элементарно разуемся, если даже не перевернёмся.

Говорят, каждый грамм веса на счету. А у нас увеличенные топливные баки и, по старой советской привычке, ремкомплекты для замены основных узлов.

Рессора лопнула? Для кого-то проблема, а для нас заминка максимум на 17 минут, продолжим движение раньше, чем подоспеет техничка, догоним.

Реакция Велло меня покорила. Он умудрялся, не снижая темпа, объезжать каждый камушек крупнее голубиного яйца, нас трясло, но не подкидывало. Мы — единственная пара, кому не пришлось менять колесо до границы Алжира! Дальше, правда, случалось всякое.

Правило «не отрываться» бесило моего товарища до безумия, мы катились на несколько сот метров впереди пелетона под окрики Цыганкова, цитировать которых не позволит цензура, остальная советская железная братия, кроме вертолёта, барахталась в нашей пыли.

Первые сутки около нас болтались французы на «нивах», но оторвались и ушли вперёд. Должен сказать, маршрут 1984 года мне показался несколько легче, чем в прошлый раз, после Нигера мы взяли на запад южнее и не заезжали в Мали, а, главное, проигнорировали Мавританию с её дьявольской пустыней. Перед финальным рывком через Сенегал нас в Гвинее впервые после высадки в Алжире атаковали журналисты. Надо сказать, я практически утратил осторожность, не прятал лицо под маской вне трассы, днём на одуряющей жаре это нереально. Только носил тёмные очки. Бородка, аккуратно подстриженная под шкиперскую, и сравнительно аккуратные усы никак не желали выглядеть по-эстонски. Вдобавок из-под крашеных в светлый цвет волос начали пробиваться тёмные корни, а заняться новой покраской не находил ни условий, ни моральных сил. И вот тут прилетел сюрприз — на французском языке.

— Пари Матч, Жюль Кретьен. Нам стало известно, что эстонский гонщик Яко Туманен получил травму во время подготовки. Господин Вело Нупу! Кто едет с вами?

Прозвучал перевод, и мой позвоночник покрылся инеем. Слева перестал дышать Цыганков. А мой пилот ни на секунду не растерялся, реакция что на трассе, что при молотьбе языком у него отменная.

— Меня зовут Вел-ло Ыун-пуу. Слышите? Ы-ун-пу-у! Если не можете выговорить правильно наши фамилии, вам трудно разобраться, кто есть кто у эстонцев. Следующий вопрос?