— Тогда вы должны отдавать себе отчет, что это уже будут не люди… в современном понимании этого слова.

— Конечно! Только не дай бог рассказать об этом гуманистам и моралистам.

— Антропоцентризм такое же зло, как и клерикализм.

— Согласен. Оставляя человечество, как есть, мы обрекаем его на деградацию.

— Мысль не новая. Но что конкретно предлагаете вы?

— Одно из доступных — вмешаться в генетическую природу человека. Тогда можно избавить его от плохой наследственности, склонностям к болезням, сделать физически совершенней.

В глазах собеседника появляется интерес:

— Наука на такое способна?

— Не сейчас, но в будущем точно. Нужен лишь четкий курс, осознание цели.

Мы оба понимаем, что стоим в данный момент на скользком льду. В наших словах нет ни грамма отсылки к «коммунистическим идеалам». Ефремова уже обвиняли в том, что его общество будущего использовало евгенику и действовало по отношению к слабым излишне жестоко. Критики просто не могли себе представить, что наука пойдет по другому пути. И их мораль не соответствует императиву общества грядущего, где интересы коллектива важнее частного. Да, по сути, частное глубоко растворено в общем. Уже непонятно, где начинается одно, и начинается другое. Люди двадцатого века даже в социалистическом обществе еще слишком собственники. Мое, мое, мое!

— Я пока не понимаю, как решить другой вопрос.

— Поэтому обратились ко мне за помощью?

— Не только к вам, но и к общественности.

Ефремов вздохнул:

— Боюсь, она не поможет.

— Считаете, что на такое способны лишь мудрецы.

Фантаст разводит руками.

— Люди поглощены страстями.

— Все равно это лучше, чем нынешняя стагнация.

Иван Антонович долго и пронзительно на меня смотрит, потом ободряет:

— Вы все правильно делает, Леонид Ильич. Я целиком на вашей стороне.

Негласный договор мы скрепляем крепким мужским рукопожатием. Но на душе осталась горечь. Потому что все вокруг — сказка.

Информация к размышлению:

Вот строки из его писем к друзьям, написанные в конце 60-х — начале 70-х годов ХХ столетия.

Еще один пример. Очень широкое использование формулы Маркса «бытие определяет сознание» в этом виде является действительно метафизическим, потому что ей недостаёт 2-й части: «сознание определяет бытие». Теперь до марксистов доходит, очень медленно, что духовное сознание является вполне реальной силой, особенно в приспособлении, выживании и «пути вверх» в целиком материалистических процессах. Кстати, если дух является высшей формой материи, то что тогда? Почему он не может быть реально силой и неизбежной «оборотной стороной» в диалектическом мире?