Успокаиваюсь и начинаю накидывать тезисы для выступления в Артеке. Сейчас там особая смена, коммунарская. Мы вбухали в этот международный пионерский лагерь кучу денег. 150 зданий, три медицинских центра, школа, киностудия «АртекФильм», три плавательных бассейна, стадион на 7000 мест и детские комплексы для различных нужд. Так что следует эту площадку использовать не только для отдыха, но и для пропаганды наших ценностей. Вместе с инициативной группой московских коммунаров мы решили отдать данному мероприятию целую смену. В ней будут участвовать не только советские пионеры, но и в первую очередь ребята из дружественных соцстран.

Я сторонник личного знакомства. Едущие в лагерь ребята состоят в основном из активистов. То есть имеют активную жизненную позицию. И в будущем не пропадут, станут учеными, офицерами, руководителями. И мы должны дать им первоначальный толчок в нужную сторону. Показать возможное будущее, куда стоит стремиться. Среди населения всегда много пассионарных личностей, кому не так интересна обычная карьера. Пока они молоды, то желают перепрыгнуть через ступеньку, достичь большего. Я видел таких и среди бизнесменов из будущего. Их интересовали не сами деньги, как ценность, а возможность раскрыть себя в процессе. Достичь поставленных целей. То есть, как альпинистам важно взятие вершины, им — новые возможности в бизнесе.

Если люди так устроены, то не стоит бороться с такой чертой характера, а возглавить поток.

Цель смелая, только вот светлой и прямой дороги я не знаю. А ведь вся эта круговерть со взятием политического Олимпа связана именно с посылом в неведомое будущее. Иначе зачем браться? Разглядываю крымские пейзажи за окном и вспоминаю последний разговор с Ефремовым. Его привезли ко мне в Завидово, и мы уехали на рыбалку. Затем в дальней заимке под уху и рюмочку разговаривали. Знаменитый фантаст млеет от природы, но алкоголь не употребляет. Зная о его болезни, прикрепил его к управлению Чазова. Ко мне фантаст относится настороженно. Что еще за дружба между не обласканным властью писателем и главой страны? Но постепенно в разговоре начинает открываться.

— Как идет работа над книгой? Фай Родис мчит к Тормансу?

Иван Антонович делает вид, что не удивлен моей памятью. Он время от времени присылает наброски.

— После нашего разговора я решил глубоко переработать роман. И в самом деле, много слабых мест. Люди из будущего выглядят излишне самодовольными.

— Я такого не утверждал!

— Но заметили. Будем откровенны, Леонид Ильич, вам в политической схватке пришлось бороться не с самыми лучшими представителями человеческого рода. У вас чуйка на такое.