Зато на следующем этапе команды сравнялись. Шадрина забросила провод антенны с земли и никак не могла добиться ответа. Гусакова, размотав провод антенны, скинула куртку и, сжимая конец антенны в острых белых зубах, проворно вскарабкалась на верхушку сосны. Опустившись вниз, уже через минуту отрапортовала:

— Товарищ капитан! Радиообмен налажен! Тайга-6 подтвердила приём радиограммы.

— Молодец, лейтенант. Приступайте к приготовлению пищи. И помните, сами-одни в спускаемом аппарате не приземлитесь, с вами непременно будут мужчины. А путь к сердцу мужчины лежит…

— Лучше пусть стоит, а не лежит, — фыркнула Шадрина, остальные прыснули.

— Если он на меня за полгода на станции внимания не обратил, то на Земле, придушенный тяготением, едва шевелящийся в гравитации… Не, без шансов, — поддержала шутку Петрова.

— Правильно, товарищ космонавт. Вы и так с трудом справились с первыми заданиями. А теперь учтите: все будете обессилены. Если не сможете заняться палаткой и костром, то… Антипова, ваш ответ?

— Не покидать спускаемый аппарат, включить отопление, ждать спасателей.

— Правильно. Что же касается всяких шуры-муры с членами отряда космонавтов, знайте: в космосе секса нет. В период подготовки к полётам — тоже. Мы в отряде только товарищи. Если ваш коллега окажется в критической ситуации, вы обязаны думать трезвой головой, не отягощённой волнением за партнёра по койке. Я — мужчина видный, мой ассистент старший лейтенант Орлов — тем более. Но и с нами — никак.

— Не очень-то и хотелось, — тихо начала Слюнькова, но её перебила Антипова:

— А если вы сами вдвоём в палатке с видным мужчиной Орловым…

— Товарищ космонавт! — Мисевич разозлился всерьёз. — Отставить пошлые шуточки. Мы не на пикнике, а на тренировке по выживанию!

Перекусили, отдохнули, потом инструкторы объявили кросс по свежевыпавшему снегу, он был по колено. Снова выиграл экипаж Гагариной и снова из-за Антиповой во втором экипаже, та явно сачковала.

Вечером перед отбоем объединили еду — НЗ из контейнеров и контрабандные ссобойки, повели необязательные разговоры о том, о сём. Антипова по-прежнему выбивалась из общей струи.

— Галь? Что с тобой? Ездили в Куйбышев, вроде нормальная была, со всеми дружила. А тут как с цепи сорвалась, — Ксению вдруг посетила очевидная догадка. — Месячные скоро?

— Прошли уже. Но на душе тоска.

Болтовня за костром разбилась на кусочки, если кто-то прислушивался к откровениям Галины, то не подавал виду.

Москвичка была крепенькая, невысокая, круглолицая, со светлыми крашеными волосами, но без предательской черноты у корней, она и от природы была блондинистой, только поправила оттенок.