Кабаджи даже успел усмехнуться.
А потом я отменил форму. Прямо посреди удара.
Нога начала движение у его голени. Но пока она летела, она росла. Вытягивалась. Набирала массу. Сантиметры превращались в метры, хомячок — в голого мужика с силой, позволяющей гнуть металл. И траектория, которая начиналась снизу, закончилась ровно там, куда Кабаджи так любезно опустил своё лицо.
*Хрус-ть!*
Технически это всё ещё был лоукик. Просто в процессе случилась небольшая корректировка цели.
Зубы Кабаджи, к его чести, сжать всё-таки успел. Наверное, поэтому они остались у него во рту, а не разлетелись по крыше.
Акробата подбросило вверх. Он сделал в воздухе тройное сальто. Красивое, техничное, с идеальной группировкой. Жаль, что непреднамеренное. А затем рухнул на черепицу спиной вместе с велосипедом, который полетел следом, будто не хотел бросать хозяина.
Колесо продолжило жалобно крутиться в воздухе.
Я опустил ногу и встряхнул её.
— Акробатика — это круто, — сообщил я лежащему телу. — Но со старым добрым, правильно поставленным ударом ногой не сравнится.
Кабаджи не ответил. Он был занят: лежал без сознания и, кажется, пересматривал свои жизненные приоритеты.
Я выпрямился, и на меня наконец обрушилась вся остальная вечеринка.
— УБИТЬ ЕГО!
Двое неслись слева и справа одновременно, с саблями наголо и с таким энтузиазмом, будто им за это пообещали премию и выходной.
Я снова сжался.
Пираты пролетели сквозь место, где я только что был, и встретились лбами. Звук вышел гулкий, будто кто-то стукнул двумя пустыми кастрюлями. Оба осели на черепицу, глядя друг на друга с выражением глубокого взаимного разочарования.
Третий сунулся с ножом прямо туда, где болтался крохотный я. Я нырнул ему под подбородок и вырос.
Резко.
Макушкой вверх.
Это был, наверное, первый в истории апперкот, нанесённый не кулаком, а ростом. Пират взлетел, перевернулся и приземлился в бочку с элем головой вниз. Из бочки торчали только ноги. Они немного подрыгались и затихли.
«Надо будет как-нибудь записать этот приём. «Внезапный рост»... нет. Звучит так, будто я про пубертат».
Защёлкали курки.
Трое с огнестрелом стояли у дальнего края крыши. Даже не целились, просто палили в мою сторону в надежде, что количество перейдёт в качество.
Ну а я... не стал ничего придумывать. Схема показала себя достаточно хорошо, чтобы пользоваться ею в любой ситуации. Так что я снова стал маленьким, и три свинцовых шарика с обиженным свистом пролетели над моей головой.
Я пулей пронёсся над крышей, совмещая двойные прыжки, искусство Нанайи и полёт, лавируя между ногами и тушками пиратов. Стрелки судорожно вертели глазами, пытаясь взять на прицел милипиздрическую летающую мошку.