— Мои лучше возьми, — я снял «патеки» с руки. — А то они мне всю маскировку портят. Верни только потом. И иди уже, время не тяни, другой шанс нескоро выпадет.
— Да вы чё, п-пацаны? — Левитан вдруг понял, что мы не шутим. — Она на мою рожу п-посмотрит, а чё-нибудь скажу ещё не то…
— Да не парься, с кем-нибудь тебя всё равно зазнакомим, раз уж дело пошло, — Ярик потащил его со стула. — Шеф тебе задание дал, иди выполняй. Да иди, отвечаю — не бросим, прикроем.
Потащили они его знакомиться. Но и пусть, не помешает расслабиться и отдохнуть. Может, в отпуск его отправим ненадолго, как всё устаканится, а то у ментов реабилитация есть, а у нас никакой.
Ну а я проверил пейджер, махнул им всем рукой на прощание и отправился выполнять свой план дальше. С этим лично я сам справлюсь лучше всех.
Поэтому и нужна маскировка. Сначала я зашёл на рынок, к своему знакомому Абрамычу, чтобы опять сделал мне подходящую ксиву. Но тут нужна не столько сама ксива, сколько мой старый опыт. Столько раз уже это делал.
После этого приехал в городскую больницу, где лежал раненый Калач. Привычным движением показал ксиву сторожу, не открывая, а тот махнул рукой, мол, проходи, даже ничего не заподозрив. А после я поднялся на второй этаж, спросил у медсестёр, где лежит нужный мне человек, и сразу пошёл в палату.
Нужно узнать у этого Калача все детали. Можно представиться бандитом, но можно подойти иначе, напрямую, и при этом схитрить. А для этого нужно притвориться тем, кем я однажды был.
Белобрысый парень с перевязанным лбом лежал в одиночной палате. На тумбочке рядом с ним стояла бутылка лимонада и книжка в мягкой обложке, на обложке которой огромными буквами было написано «Слепой на зоне». Любит читать криминальные боевики, значит.
— Чё такое? — спросил парень, глядя на меня.
— Следователь прокуратуры Степанов, — «представился» я, выдумав фамилию на ходу. — Вопросы к тебе есть по поводу стрельбы.
Вот учил меня Юдин — не сиди на пятой точке, ходи повсюду, следователя, как и опера, ноги кормят. В кабинете ничего не видно, а то, что к тебе притащили кого-то для допроса, ничего толком не проясняет, ведь всей картины не видишь. Вот я и ходил.
Конечно, это была не работа опера-тяжа. Мне не приходилось, как им, лезть по всяким мрачным квартирам, опасаясь пули, и бегать по городу, стаптывая ноги и протирая ляжки до крови, не нужно было ходить по колено в ледяной воде, разыскивая очередной трупак или того, кто его убил.
Но ходил там, где мог. Вот и говорили в прокуратуре, а потом и в Следственном комитете, что следователь Коршунов совсем неугомонный. И это было рискованно, меня как-то били ножом и даже стреляли пару раз. Зато опыта набрался, как с разными людьми говорить, и понимание пришло, как они себя ведут в разных ситуациях.