С каким-то даже сочувствием оборачивается на Эбера.
Я много лет в себе носил тюрьму!А ты, предатель Эбер, убирайся прочь!
Еще до того как звучит «Прочь» - Эбер исчезает, оставляя пустую камеру с Фукье.
Сцена 1.15 «Воспоминания»
Фукье-Тенвиль
(сам с собою).
А я, кажется, помню процесс над Эбером!Над предателем свободы и лицемером,Как в краже обвинили его…Или это не он?
Разминает ноги, делает несколько шагов взад и вперед.
Столько было их! Столько! КакМне удержать все уме, вплоть до имен?Сколько их ушло во мрак?А я ведь даже не при чем!
Оглядывается на решетку.
Да, мы были готовы к смерти, да!На словах умереть – легко, увы.А теперь, когда давит тюрьма,Я трепещу в ожиданиях тьмы.Пали враги, пали друзья -А нам, законникам их иметь нельзя…
Начинает метаться по камере.
Нам нельзя любить,Можно лишь судить,А я…любил!И нет мне сил,Стоять…смотреть…
Прикладывается к бутылке.
Ну где же смерть?Ну почему так долго? МнеКазалось, помню, что казнь близка,И быстро приходит она…Помню, я продвигал отсрочку!
Ха-ха-ха! Срок жизни кончен и на смертьЯ только молюсь. Молюсь, чтоб скорее.Воспоминания мои что змеи,И я хочу истлеть!
В бессильной ярости бьет кулаком по ложу.
Имена, имена! Сколько ушло?Эбер, Дантон, Демуленов чета?Робеспьер, Сен-Жюст, Кутон…Тысячи сложили имена!
И проклятая памятьМне их не может оставить,Но – душит мне дух все равно,А я…я только закон!
Сцена 1.16 «Забыться…»
Фукье снова лежит на постели. бутылка рядом с ним почти пустая. Снова бьют часы, но она, находясь в очередном бреду, не слышит их.
Фукье.
Забыться, забыться, забыться!К черту всех, всё, хочу назад, хочу найтиТе самые, родные, к дому пути,А вокруг имена и лица…имена и лица!
По камере проскальзывают то ли реальные, то ли призрачные тени, мелькают чьи-то настоящие лица. Лица усмехаются, они проявляются на миг на стенах камеры. Фукье заходится стоном.
Мальчик был маленьким, мальчик не знал,Что он – обвинитель и что он трибунал,Что ему – судить, что ему – губить,Что ему…Не забыться, не забыться, не забыться!
Снова проскальзывают тени по стенам. теперь, рядом с лицами можно разглядеть руки.
Я много лет в себе ношу тюрьму,В которой только имена и лица, имена и лица…Мечется сердце, мечется, бьется тонко и звонкоИ разум прошит как раскаленной иголкой,А я хочу забыться, забыться, забыться…
Его мечет по постели. из стен проявляются смутные фигуры, они всюду: окружают ложе, подступают к Фукье. Молча тянут к нему темные, сероватые пальцы.
Хочу спросить…где я? Кто? За что?Я виновен в том, что любил закон…И теперь кругом лишь имена и лица, имена и лица…