Я уже не обращал на неё внимания, запустил пару игл в самых прошаренных, те решили пойти простым путём, зачем напрягаться, когда еда под ногами. Через несколько секунд они сами стали кормом, появились охотники на них. Но всё было так просто, чем больше появлялось тварей, тем тяжелее становилось их сдерживать. Те, что подбирались ближе всех, начали применять дистанционное оружие — плевок вонючей жидкостью, я под него ещё не попадал, и что-то мне подсказывало, не стоит даже пробовать.

Но рискнуть всё же пришлось, я сюда не только ради тренировки пришёл, нужны туши тварей: крафт и кормёжка для Кешы. Мой питомец страсть как уважает рыбку, поэтому я прыгнул вперёд, практически в самую гущу. Прихватил сразу несколько туш и прыгнул обратно. Мой манёвр внёс бардак и неразбериху, во все стороны полетели плевки. Я подстрелил ещё несколько тварей и повторил процедуру, мне понравилась, во всех смыслах продуктивная тренировка.

Приходилось постоянно уворачиваться и менять стороны атаки, так продолжалось до тех пор, пока не появились бредуны — это было эпично! Сначала из-под воды нарисовались костяные хребты, а затем вода вспенилась, выпуская на поверхность гигантские туши с мощными клешнями. На этом мне стоило закончить, сделал ещё пару манёвров, собрав тем самым несколько щук, я подбежал к скале и ретировался порталом.

Кеше без разницы с глазами рыба или без, он не смотрит на наличие внутренних органов, жрёт её с превеликим удовольствием, и никак не может наесться. Разделал по-быстрому ресурсы, кое-как отделался от пета, после третьей туши, и вернулся в убежище. Посмотрел на сопящего Митрича и тоже завалился спать.

Я не привык, что в моём доме обитает кто-то ещё, потому пробуждение получилось быстрым. Старик встал спозаранку, и гремел посудой, готовя себе кипяток в металлической кружке. Продрав глаза, поприветствовал соседа, ну или напарника, на столе появилась бумажная тарелка с яичницей, стакан чая и кофе на выбор.

— Волшебство, не иначе, — прокряхтел Митрич, делая глоток горячего ароматного чая. — Научишь?

— А где же твоя любимая бесовщина?

— Да непонятно же всё, вот и с похмелья почти не страдаю, это настораживает… Мне ещё отец говорил, царствие ему небесное, если с утра ничего не болит, значит, ты труп.

Чай он, однако, проглотил с удовольствием, а затем взялся за яичницу, вначале замялся, глядя на неё голодными глазами, но я сказал, что позже позавтракаю.

Я сделал короткую разминку, так, чтобы кровь со сна разогнать, и присоединился к старику, яичница с беконом, на три яйца, и чашка ароматного кофе.