— Ясно — кивнул я — Когда ответ дашь?
— Ты завтра в игре во сколько будешь? — деловито поинтересовался Джокер — По Москве?
— Думаю, что после двух дня — прикинул я.
— Я тебе в личку стукнусь. Снимок статов я сделал, теперь дело за ценой. Игровым золотом брать будешь?
— Шестьдесят на сорок — тут же сообщил ему я — Сорок процентов погоним в реал, реквизиты я тебе потом сброшу, когда о цене договоримся. И за тобой вроде как бесплатная перегонка?
— Слово было сказано — солидно подтвердил Джокер — Я помню.
Я поколебался, и все-таки сказал ему —
— Открой обмен.
Джокер выполнил требуемое и я сбросил ему саблю.
— Узнай у своего шефа, во сколько он оценит такой предмет. Вещь единичная.
Джокер помолчал минуту, а после удивленно посмотрел на меня.
— Никогда такого не видел. Ведь это не крафт?
— Не крафт — подтвердил я — У меня есть около десяти единиц такого оружия. Можем договориться о продаже всего сразу. Скидка с меня.
— Я тебя услышал — глаза у Джокера блестели — Однако удивил.
— Два условия — предупредил я его — Никаких вопросов откуда это взялось и никакой утечки информации к будущим покупателям. Уговор?
— Не дурак — с достоинством ответил Джокер — Источники не сдаем, это невыгодно. До завтра.
И Джокер нырнул в портал.
Я вернулся наверх и сказал своим новым соратникам —
— Ладно, закадыки. Айда в замок?
Трень-Брень захлопала в ладоши, Кро припрятала леденец в карман, остальные уже были на низком старте.
— Дружно юзаем новое умение — скомандовал я и сам произнес —
— «Дорога к дому»
Хлопок и передо мной расстилается спокойная водная гладь, в которой отражаются звезды — за всеми разговорами и переговорами потихоньку наступила ночь. Я стою на пыльной дороге, недалеко от озера и ничего не понимаю.
— Что такое? — я удивленно открыл карту.
Ну да, все верно, судя по ней, я нахожусь совсем рядом с Эринбугом. А почему не в нем? Умение же вроде…
— Ночь и дорога — услышал я голос, в котором не так уж и много было человеческого — Те две вещи, которые мне дороже всего прочего. Впрочем, я еще очень люблю страх, он сладок на вкус. Ну, и смерть конечно, ведь лучше нее нет вообще ничего. Смерть — великая госпожа, не так ли, братец?
— Я больше люблю жизнь — сказал я, поворачиваясь к неожиданному собеседнику.
— Не поверишь братец, но я тоже ее люблю! — жизнерадостно сообщил мне длинный, как каланча незнакомец, одетый в видавший виды смокинг и засаленный цилиндр. Его лицо (если то, что находилось под цилиндром, можно было назвать лицом) в ночной тьме производило очень неприятное впечатление, оно было разрисовано белой краской и больше смахивало на череп. Не приходилось слишком долго гадать, кто был моим собеседником, это Барон Сэмади, повелитель мертвых, и слуга Чемоша, я видел его изображение на татуировке одного из Черных Волков, когда был на Архипелаге. Вот только что он здесь делает?