— Ну да, — подтвердил его напарник. — Так и есть.
— А где тогда последний из наших?
— Так вон, — показал Олег на фигуру, которая появилась в противоположном конце здания, того, который находился как раз неподалеку от зоны с битыми старыми автомобилями.
Фигуру, стройность и гибкость которой не могла скрыть пейнтбольная амуниция. Это точно была женщина.
— Ядвига Владековна! — помахал ей рукой юноша. — Ура! Мы выиграли!
Первой моей мыслью было: «Да ладно». Вторая, впрочем, совершенно не отличалась от первой, но имела другую интонацию, утвердительную. Ну а почему нет? Что эта женщина меня на нюх не переносит — не новость, решительности ей не занимать, безбашенности тоже. Ну и становится понятным, отчего в меня не попали с первого же выстрела — опыта у нее нет. Это только в кино человек впервые берет в руки «снайперку» и в связи исключительно с этим фактом моментально становится мегастрелком. Нет, в жизни все куда сложнее. С прицелом надо подружиться, технику освоить, пару сотен патронов сжечь, чтобы хоть минимальный навык обрести. Да неудобная позиция, да прочие мелочи…
Но меня это только радует. Будь по-другому, я бы уже с простреленной башкой на втором этаже валялся.
Вот только один момент меня смущает — камеры? Они же тут повсюду, именно потому над полигоном то и дело звучало: «Игрок такой-то, вы покидаете поле». Или она настолько озверела, что плевать на них хотела? Хорошо, если так, это здорово облегчит мне жизнь. Как бы ее позиции в «Радеоне» не были крепки, такой удар по репутации они вряд ли выдержат. Ну чистая же уголовка! Нет, понятно, что в здании, где она работает, и похлеще вещи творились, мне ли этого не знать, но есть чужие и есть свои. По своим, к которым в данный момент, как ни крути, я отношусь, стрелять все же не стоит.
— Мы молодцы, — сообщила молодому человеку Свентокская, подходя ближе. — Впрочем, ничего другого и не ждала. Куда им до нас.
— Не надо так уж своего противника принижать, — посоветовал ей я. — Ведь бывало, и вы промахивались.
— Я? — В глазах женщины плескалась ненависть, причем такая, что мне очень сильно не по себе стало. — Никогда. Если я стреляю в кого-то, то всегда попадаю туда, куда метилась. Просто у вас не было случая в том убедиться.
— Надеюсь, и далее подобного не случится, — одарил я ее солнечной улыбкой. — Мы же не враги, мы же друзья. А это все так, игры на лужайке. Ведь верно? Ведь правильно?
Вот зачем я ее дразню? Возьмет сейчас, воткнет мне нож в живот — и все, пиши пропало. А он у нее при себе, между прочим, что нарушает все правила. Вон ножны к ремню прикреплены и из них рукоять высовывается.