Что до Вайлериуса — он занимал, если можно так сказать, ВИП-камеру, расположенную в отдельном закоулке и размером больше других. Ну, это нормально, он же все-таки принц крови, ему по штату такое положено. Да и кандалы у него, поди, золотые.
Дрыг поковырялся стальным крючком в замке, дверь скрипнула, открываясь, и я вошел в камеру с улыбкой и словами:
— Часик в радость, узник горемычный! Поди, не ждал?
— Хейген? — опешил Вайлериус, сидящий на топчане. — Ты? Но как?
Надо отметить, что камера моему приятелю досталась все же с улучшенной планировкой, видимо, сказался условно-наследно-монарший статус. Помимо упомянутого топчана, к которому прилагалось одеяло, две подушки и постельное белье, тут имелся стол со стоящей на нем странноватой чернильницей, внешне больше похожей на хлебный мякиш, табуреты и даже незамысловатая этажерка, на которой лежали растрепанные книги. Опять же метраж помещения был явно больше, чем у иных страдальцев в этом подземелье.
— Вот так-так. — Я подошел к столу и усмехнулся, глядя на табуреты. — Надо же, два.
— А сколько их должно быть? — удивился принц.
— Два, два, — покивал я. — На одном пики точеные, на другом… Кхм… Ну, тоже что-то может находиться. Ладно, не суть. Ты вот что мне скажи, друг сердешный…
— Когда обход был? — перебил меня Дрыг.
— Да с полчаса как, — совсем уж растерялся мой приятель.
— Плохо, — шмыгнул носом пикси и подлетел к принцу, попутно копаясь в напоясной сумочке. — Слышь, воин, времени у нас в обрез. А ты, ваше высочество, хваталки свои сюда протягивай. Будем освобождать, тебе на счастье, нам на пользу. И запомни: мы, пикси, все за тебя — за тебя!
— Пожалуйста. — Вайлериус вытянул перед собой руки, на которых красовались позолоченные кандалы, через которые проходила цепь, крепящаяся к могучему крюку, вкрученному в каменный пол. — И — спасибо.
Звякнули отмычки, Дрыг, что-то напевая, принялся за работу. Привычно так, деловито, с хорошим знанием дела.
— Вот как все вышло, — невесело сказал мне принц. — Знаешь, я тут много думал, место располагает, да и времени у меня теперь навалом. Так вот, прав был Ясмуга. Прав.
— В чем?
— Он как-то сказал, что не может быть правды там, где жажда власти берет верх над честью и разумом, где владыки говорят одно, а делают другое. Мама всегда для меня была примером, я равнялся на нее, а в результате что? Вместо сына стал для нее политическим противником. И ведь мне на самом деле эта корона не нужна вовсе. Я никогда к ней и не рвался, даже в те дни, когда возглавил восстание.
— Но она в это не верит. — Присел на табурет я, предварительно ощупав ладонью сидение. Так, на всякий случай. — Может, ей кто что в уши напел, может, та самая корона на мозг надавила, уж не знаю. Только ты и на самом деле ей теперь не сын, а помеха на пути. Фатальная и масштабная. А что с помехами делают, знаешь?