— Помнится, ты любил приговаривать, что удача любит подготовленных.

— Это точно. И тут ты ничего не мог выдать. Потому что тебя это попросту не касалось, и ты был не в курсе. После взятия Дерпта я планировал совместно с Острожским наступать на Вейсенштейн. Вот только уничтожать эту армию в мои планы не входило. Так и получится, если добиться капитуляции армии Левенхаупта и отделить солдат от офицеров.

— Намекаешь на то, что солдат можно нанять снова, потому как свой долг Карлу они, получается, отдали сполна?

— Вот-вот. Острожскому остается поставить своих офицеров, и все, проблема с гарнизонами для захваченных городов и крепостей практически решена. Он, конечно, собирал там поземное войско и кое-как обучал как раз для гарнизонной службы. Но это несерьезно. К тому же крестьянам лучше пахать землю, а рабочим — трудиться на мануфактурах.

— Погоди, а как ты собираешься взять в плен двадцатитысячную армию?

— Они уже практически у меня в плену. Три-четыре дня, и их можно брать голыми руками. Не понимаешь?

— Нет.

— В Вейсенштейн подбросили заразу оспы. Очень скоро армия Левенхаупта станет небоеспособной. Один сплошной лазарет. Нам же зараза не опасна. Оспа не черная, а потому потери не превысят двух тысяч человек. Ну, может, слегка. Хотя скорее все же нет. Лечить мы их будем без дураков.

— Травить народ такой заразой!

— Брось, Кузьма. Если бы я сошелся с ними с помощью честного железа, огня и свинца, погибших было бы больше. Гораздо больше. А так мало того что мы лишаем Карла целой армии, еще и предоставляем таковую Острожскому. Ну и, наконец, запускаем в народ слух о том, что на нашей стороне само божье провидение. Кругом одни плюсы. Даже не верится. С рассветом собираем дивизию в кулак и выдвигаемся навстречу Левенхаупту.

— А что же ты меня не спрашиваешь, чьими стараниями я оказался в руках иезуитов?

— Уверен, что это дело рук Горячинова.

— Не ищи среди тех, кто открыто выходит против тебя. Приглядись к тем, кто покладист.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Горячинов, конечно, ершист и всякий раз тебе в пику выступает. Да еще и дружину сколотил, что по выучке не уступит дружине Острожского. А как вооружить на манер твоих полков, так и им не попустит. Но он из старинного боярского рода и наперед своей выгоды ставит Псков. Как и уличенные тобой да отправленные на плаху. По-своему, но они радели о благе Пскова. Одно дело — чужими руками расправиться с тобой, и совсем другое — подвести родную землю под иноземный каблук.

— Ты толком сказать можешь?

— Да как тебе еще сказать-то? Не из боярского рода у нас только ты да Борятский.