А потом с мрачной решимостью нажал на спуск. И…
Ничего не случилось. Курок исправно ударил кремнем по кресалу, но искра не высеклась, порох так и остался лежать на полке.
Зажмурившийся было Агап в недоумении посмотрел на пистоль. Потом на замершего в оцепенении солдата. В очередной раз как-то растерянно всхлипнул и утер рукой слезы, размазывая по лицу пороховую гарь и кровь, что была на ладони.
— А вот хрен тебе, сволочь! — зло выдавил он из себя.
И голос его уже не дрожал, а слезы как-то разом иссохли. Облегченное выражение, появившееся было на лице шведа, сменилось ужасом. Почувствовав звериным чутьем, что именно сейчас произойдет, он бросился к раненому. Агап же, мысленно благодаря Добрыню, уже ухватился за рукоять второго пистоля.
Удар сапога. Враз онемевшую руку отбросило в сторону. Но Агап не почувствовал боли. Его взгляд был прикован к курку, который исправно выбил искру. И тут же полыхнул порох на полке. В голове же пронеслась одна короткая, как миг, мысль: «Успел!»
ГЛАВА 9
Лешака мало поймать…
Сначала он почувствовал… Хм. В том-то и дело, что не почувствовал рук. Какое-то тупое онемение, и больше ничего. Потом занемевшее тело. Но оно-то как раз болело, что в радовало куда больше, чем ситуация с руками. И лишь под конец проступила тянущая головная боль. Очень похоже на тяжкое похмелье. Вот только он уж успел позабыть, когда в последний раз пил допьяна. А уж до поросячьего визга — так и подавно. Так что не с чего было так раскалываться многострадальной головушке.
Хм. Ну, допустим, он не припомнит ничего такого, что могло бы послужить причиной подобного состояния его тела. Но факт остается фактом. Оно было далеким от благостного. А значит, что-то такое эдакое все же имело место быть.
Наконец он открыл глаза. Ага. Было непонятно, стало куда запутанней. Он даже поначалу не поверил в реальность происходящего. Но видение мрачного подземелья не желало никуда исчезать.
Все именно так. Он находился в каком-то сыром каземате с осклизлыми стенами и небольшим оконцем где-то под потолком. Вонь стоит такая, что не приведи господи. Впрочем, это наименьшая из неприятностей. Куда интереснее то, что он в одних исподних портках, да еще и висит на руках, закованных в кандалы. Ага. Похоже, ноги вполне достают до пола. Просто колени подогнулись под бесчувственным телом.
— Ы-ы-ы-у, — нечленораздельно выдавил он из себя, попытавшись встать на ноги и не преуспев в этом.
— Ты гля, Тимоха очнулся, — послышался до боли знакомый голос десятника.
— Кха. Клим, ты? — наконец сумел выговорить парень.