Дениска встал с могилы, на которой пролежал несколько часов и охнул от боли. Он осторожно стянул рукав куртки и оторопело уставился на распухшую руку. Неожиданно сзади раздался голос:
— С добрым утром! Как спалось?
Парень от испуга подпрыгнул, ойкнул от боли и обернулся. За поминальным столиком на лавочке сидел товарищ Судоход, собственной персоной. Он подмигнул перепуганному готу и начал закидывать его вопросами:
— Что снилось? А мамка ли не потеряет? Спину не застудил, отдыхая на моей могилке?
Денис отступил на два шага назад, снова кувырнулся через оградку и остался лежать на земле. Судоход вскочил на ноги и начал расхаживать вокруг своей могилы и возмущаться:
— Что вы все на кладбище претесь? Видишь же — ограда низкая! Значит, под ноги смотреть надо. А они бегают и бегают, бегают и бегают, никакого покоя от вас нет. Ты сам-то понимаешь, что натворил? А?!
Денис помотал головой, а Судоход вздохнул:
— Из твоей глупой разбитой головы кровь на мою могилу пролилась, а сегодня была самая короткая ночь в году. С Ива́новым днем, чудик! Ты меня пробудил!
— Извините, — пролепетал Денис и начал подниматься на ноги, оберегая сломанную руку.
Судоход сурово смотрел на парня, а тот начал медленно отходить к дыре в заборе, через которую они с друзьями лазали на кладбище. Потом Дениска припустил неровной трусцой, но постоянно оглядывался. Судоход молча смотрел ему вслед, стоя у своей могилы.
С той ночи прошло почти пять лет. Денис завязал с готикой и черной помадой, а вот призрак Судохода не угомонился. Если зудела рука, значит, Николай Петрович явится для новой миссии.
Примета не подвела. Денис почти докурил сигарету, когда в конце аллеи показался мужчина в модной осенней куртке с капюшоном. Он не спеша подошел, присел рядом с парнем и протянул руку:
— Привет, чудик.
— Привет, Судоход, — Дениcка пожал прохладную ладонь, — кто у нас на сегодня?
— Домохозяйка, через час умрет. Еще успеваешь.
Судоход шел широкими шагами, и Денису приходилось подстраиваться под его темп. Парень старался подражать авторитетному компаньону.
После той ночи на Ивана Купалу они оба не знали, чем кончится дело. Николай Петрович надеялся вернуться в райские кущи и ждать перерождения, а напомаженный гот мечтал, чтобы скорее зажила сломанная рука. Он старался не думать о разбуженном им призраке, и предполагал, что тот просто вернется к себе в могилу и утихнет. Но все вышло не так.
Небесная канцелярия сочла душу Судохода уже недостаточно чистой для возвращения на небеса. Да и надо думать не зря: кровью на кладбище в ночь великой силы призвали… Не, не, не! Таких святых нам не надо!